«Смоковница», как и прочие примирительные программы — это чреда «интерактивных конференций» — то есть встреч «ведущего», своего рода куратора, сначала с совершившим преступление и потерпевшим в отдельности, потом вместе. На встречах они обсуждают случившееся, проговаривают возникающие между ними вопросы (обида потерпевшего, самооправдания правонарушителя), приходят постепенно к представлению о разумной реституции (возмещении вреда), и, в конечном счете, — взаимному прощению, примирению

Чуть более, чем через неделю — Прощеное воскресенье, день, когда Церковь особо напоминает Своим чадам о необходимости прощения нанесенных нам обид. О том же говорят нам многие священные тексты, от Евангелия, где в Нагорной проповеди Христос заповедует любить врагов, благословлять проклинающих, благотворить обижающих и гонящих нас (Мф 5, 44), до читаемой перед каждым причастием молитвы напоминающей о необходимости примириться со всеми опечалившими нас, прежде чем дерзнуть приступить к Таинству. Но порой это совсем непросто.

Фемида, сними повязку!
Простить обидчика тем сложнее, чем сильнее нанесенная обида. Если речь идет о преступлении, совершенном в отношении нас, простить иногда кажется совершенно невозможным. Тем более что, коль скоро дело дойдет до суда, вся инерция привычного нам судопроизводства работает против примирения потерпевшего с преступником – за исключением незначительных гражданских дел, где возможно заключение мировой. Как же быть православным в такой, не слишком частой, но, увы, и не редкой ситуации?

Помимо традиционного репрессивного судопроизводства мировая юриспруденция знает и альтернативу – удивительно православную по сути, хотя и появившуюся в неправославной среде – т.н. восстановительное правосудие.

Суть его заключается в убеждении, что в случае нанесения человеком человеку какого-либо ущерба – материального, морального или даже увечья (а опытные специалисты берутся проводить восстановительные конференции даже между убийцей и родственниками убитого) — гораздо важнее и для жертвы и для преступника не безликое «торжество справедливости» (ведь потерпевший чаще всего ничего не имеет с вынесенного приговора, а преступника, увы, редко удается исправить штрафами или даже заключением), но заглаживание нанесенного вреда. Образно говоря, Фемида должна снять с глаз повязку и разобраться в конкретной ситуации: этот хулиган должен пойти на принудительные работы и из заработка оплачивать лечение избитому им человеку, а тот вор, который вместе с сумочкой украл документы, должен будет сам пройти по всем инстанциям, чтобы восстановить их своей жертве. Очень широко восстановительные практики работают в системе ювенальной юстиции: подросткам, разбившим в доме стекла или поджегшим почтовые ящики больше не грозят поркой оштрафованные родители: просто все каникулы они проработают почтальонами и стекольщиками. А самым главным в восстановительном правосудии является примирение сторон. Ведь оба человека, оказавшиеся «в ситуации преступления», и преступник и жертва, получают кроме всего прочего и огромный душевный вред, поэтому принесение извинения и прощение сами становятся инструментом реабилитации. А репрессивная практика государственных карательных органов как бы отодвигается восстановительным правосудием на второй план: их задача теперь сводится к созданию необходимых условий для примирения, осуществлению посредничества между сторонами – ну и, естественно, контролю за исполнением достигнутых договоренностей.

Ни в одной стране мира восстановительное правосудие не заменяет традиционное репрессивное, в сравнительно немногих – они сосуществуют на равных – чаще, как уже было отмечено, в ювенальных судах (рассматривающих преступления совершенные подростками и/или в отношении подростков), но не только. В России о такой альтернативе знают очень немногие и, хотя в экспериментальном порядке восстановительные конференции кое-где (например, в Черемушкинском суде Москвы) практикуются, в ближайшее время массовое появление восстановительных судов нам «не грозит»…

Но примирение потерпевшего с преступником возможно на личном уровне, и Церковь готова в этом помочь. Об одной программе примирительного правосудия – «Смоковница» — мы побеседовали с сотрудницей Синодального отдела Московского Патриархата по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными учреждениями, научным сотрудником ПСТГУ Наталией Владимировной Пономаревой.

Примирение под смоковницей
Программа «Смоковница» впервые была представлена священнослужителям, окормляющим тюрьмы, а также мирянам, занимающимся тюремным служением на международном семинаре, посвященном зарубежным методикам работы с осужденными, который прошел в Синодальном Отделе по взаимодействию с вооруженными силами и правоохранительными учреждениями и был организован усилиями сотрудников сектора по взаимодействию с уголовно-исполнительной системой и представителями Международной ассоциации тюремного служения (МАТС) в октябре 2006.

В России программа существует пока только на бумаге, а в тюрьмах Великобритании и Венгрии «Смоковница», как и прочие примирительные программы, это чреда «интерактивных конференций» — то есть встреч «ведущего», своего рода куратора, сначала с совершившим преступление и потерпевшим в отдельности, потом вместе. На встречах они обсуждают случившееся, проговаривают возникающие между ними вопросы (обида потерпевшего, самооправдания правонарушителя), приходят постепенно к представлению о разумной реституции (возмещении вреда), и, в конечном счете, — взаимному прощению, примирению.

Само название «Смоковница» выбрали для проекта неспроста: отправным моментом тут стала библейская притча о Закхее (Лк 19,1-10), мытаре (а с точки зрения ветхозаветного иудея, мытарь — преступник, предатель и злодей), который после встречи со Христом переживает чудо раскаяния – и движимый желанием переменить свою жизнь решает возместить ущерб каждому, кого он обидел в «прошлой жизни». Чтобы эта встреча со Христом стала возможной, Закхей, будучи мал ростом, чтобы увидеть Спасителя (а Его окружала тогда, как сообщает Евангелие множество народа) вынужден был влезть на смоковницу. Программа, по мысли авторов, как раз и выступает в роли такой смоковницы – предлагая и преступнику, и потерпевшему как бы возможность их встречи со Христом, повод для покаяния, или даже лучше будет сказать — конкретную помощь.


Обращение Закхея
«Будь Закхеем, который вчера был мытарь, а сегодня стал щедр: все принеси в дар Христову вшествию, чтобы оказаться тебе великим, хорошо увидеть Христа, хотя мал ты возрастом телесным» (Свт. Григорий Богослов)

Программа «Смоковница» не предполагает правового, юридического применения, официального признания со стороны судебных или иных органов. До чего бы ни договорился преступник со своей жертвой на конференции, на исполнение назначенного ему судом наказания это никак не повлияет. Зато, безусловно, повлияет на душу, поэтому программа в большей степени принадлежит не миру юриспруденции, а скорее является технологией примирения, осмысленной с точки зрения православной аксиологии, этики.

«Ведь покаяние и прощение – это же христианские понятия! – говорит Наталия Владимировна. — Так что в рамках программы, в основе которой лежат именно они, реализуется кроме всего прочего и приобщение человека к реалиям Евангельской нравственности, что само по себе немаловажно… Человек, возможно, таким образом даже приходит к личным отношениям с Богом, к воцерковлению, хотя это может и не быть обязательным итогом примирительных семинаров. Здесь важна миссионерская и катехизаторская работа – сразу по двум направлениям, потому что помочь совершившему преступление человеку попросить прощение, а потерпевшему помочь простить – это, по моему мнению, то же самое, что и глубоко воцерковить его!»

Но прежде чем «Смоковница» принесет первые плоды — должна быть проведена и большая разъяснительная работа. Причем как с осужденными, так и с потерпевшими: их ведь тоже нужно убедить, что их участие в программе необходимо им, что прощать – это так же важно, как и просить прощения!»

«Смоковница» – это перспективная программа, которую сегодня Церковь должна предложить обществу, убеждена Наталия Пономарева. – «Настроения в нашем обществе сейчас какие? Карать, наказать и желательно расстрелять! Я была удивлена, когда впервые столкнулась с тем, что даже в православной среде люди часто не понимают, зачем надо помогать и духовно поддерживать совершивших преступление… Но это не нормально, это же так далеко от того, что заповедовал Господь Иисус Христос!»

Начать реализовывать программу в исправительных учреждениях по ее словам, будет несложно: тюремные власти сейчас более чем благосклонны к церковным инициативам. Другое дело, что нелегко найти людей готовых заниматься реализацией программы.

Как начать знакомство с программой? Первый шаг уже сделан. Проведен ознакомительный семинар в Москве, в Синодальном Отделе, получены материалы, по которым можно подробно познакомиться с планом программы.

Далее надо собирать инициативную группу людей, которые чувствуют, что хотят заниматься этим делом, чувствуют в себе «Божий призыв»… Эта группа отправляется на стажировку в Венгрию — в страну, где аналогичная программа работает уже не первый год, и где проводятся методические семинары, на которых принцип действия программ примирительного правосудия не только рассказывается, но еще и показывается. По возвращению люди, прошедшие стажировку становятся первыми «ведущими» примирительных конференций (встреч потерпевшего и совершившего преступление), ведут обучающие семинары для других желающих. Но таких людей пока у нас нет».

Все остальное необходимое для реализации программы – уже наготове: Церковью ведется сегодня миссионерская и катехизаторская работа и в московских СИЗО, и во многих колониях. Посещающие колонии, ведущие духовную переписку вполне могут собрать информацию о том, кто из осужденных захочет участвовать в программе «Смоковница», кто нет.

«Система исполнения наказаний называется пенитенциарной — от латинского слова poenitentia — раскаяние. Получается, что покаяние должно быть ее центральной идеей. Я уверена, что работа в этом направлении богоугодна и это перспектива духовного сотрудничества правосудия и Церкви, — говорит Наталия Пономарева. — Есть такой термин у миссионеров: «пробные Божьи камни» — когда миссионер идет на проповедь, он ищет в каждом народе некую духовную основу, которую можно использовать, чтобы начать говорить о Боге. Так и здесь.

Подобные программы реализуются сегодня во многих странах, и люди которые предлагают их в той или иной конкретной стране — ищут в культуре каждого конкретного народа фундамент, духовную основу, которая смогла бы стать основанием для работы программ примирительного правосудия.

Православная духовная традиция, которая лежит в основе жизни нашего народа имеет все предпосылки для того, чтобы примирительное правосудие заняло свое место. А вот выявить эти предпосылки, указать на них обществу – сейчас это и есть наша первая задача».

Дмитрий РЕБРОВ

Желающие принять участие в разработке и продвижении в России православной программы примирительного правосудия «Смоковница» могут обращаться к Наталии Владимировне Пономаревой по тел.: 8 (916) 932–83–64 или E-mail: nponom@gmail.com

См. также: Борьба с чумой как прообраз правосудия