Помоги храму: Казаки-разбойники

В армию Георгия не взяли по состоянию здоровья. Тогда он определился в Волжское казачье войско, но был уволен из-за пьянства. Приехал в Москву, жил у друзей, временами подрабатывал (по профессии он строитель). Пил, потерял документы. О «Державе» узнал по телевизору. А утром вышел на трассу, и первый же КАМАЗ шел до Екатеринбурга. Улыбается: Бог помог, а батя принял

Многим казаки представляются такими ряжеными — самошитая форма, ордена за неизвестные победы, шашка неизвестной остроты, чем заняты — тоже непонятно. Не то в Среднеуральске. Здесь, в захолустном городке Свердловской области, они при деле. Местные казаки реабилитируют бомжей и планируют заселить ими пустующие деревни. Казаками становятся и сами бывшие бездомные.

Есть ли жизнь в «Державе»?
Внешне хутор «Держава» выглядит таким же неустроенным и заброшенным, как и судьбы многих его обитателей. На сером фоне жилых бараков и ржавых ангаров разноцветная облицовка одной из стен светится как улыбка бездомного художника-авангардиста. Но если внимательно присмотреться, то видишь, что из труб одиноко торчащих над крышами, вьется сизый дымок. А возле красно-белого шлагбаума почти слился с будкой одноногий часовой.


общий вид хутора
Чтобы не было много грязи (асфальт положен не везде), землю посыпают опилками. Все ходят в сапогах, т.к. на большей территории хутора очень грязно

Цветные картонки
Бюджет «Державы» едва сходится и похож на тришкин кафтан, подчас нет денег даже на хлеб


За территорию нельзя выходить без разрешения старшего казака. Забор оформлен соответственно

Вид из хутора

Остов колхоза «Балтым» в предместье захолустного городка Среднеуральск стал приютом для обездоленных работяг всего два года назад, а на нем уже побывали и телевидение, и министр социального развития, и местные предприниматели. Газетные заголовки читаются как анекдот: «Казаки реабилитируют бомжей». Кто-то пустил слух, что бездомных, отказавшихся «от рабского труда» здесь нещадно порют нагайками, а особо провинившихся ждет ледяной карцер. С первого на второе мая снега здесь выпало по щиколотку, так что мысль о карцере бросает в дрожь.

Летний снег не препятствие для работы
Предместье захолустного городка Среднеуральска стало приютом для обездоленных

После снегопада

Карцер нам показывает Вадим, сам ставший казаком три месяца назад. Чулан размером полтора на полтора метра, но с широким топчаном, попасть сюда — крайняя мера наказания для тех, кто нарушил сухой закон. Да и то пока не проспится. Ведь подавляющее большинство хуторян — алкоголики, искренне, или нет, стремящиеся излечиться от недуга, приняв казачий порядок жизни.

Здесь еще теплей, чем в других помещениях. Мой спутник проводит рукой по свежеструганному косяку: «На днях один друг так разгулялся, что вышиб эту дверь с потрохами, пришлось даже новую раму ставить».
— И что с ним было дальше?
— Выгнали, — невозмутимо отвечает казак. — Мы же никого насильно не держим. Не хочешь соблюдать наши правила — скатертью дорога.

Жилой комплекс разбит на казарму — для казаков, общежитие — для женщин и семейных пар, и «расположение» — для реабилитантов. Число обитателей хутора зависит от сезона, как прилив и отлив от Луны. Зимой — прилив. Дармовые еда и одежда, баня, крыша над головой манят на хутор «кочевой», потерявший документы безработный люд.


Казарма для казаков




Общежитие для женщин и семейных пар

Белье стирается, соблюдается режим чистоты и гигиены

Женщины есть в общине

Двухярусные кровати
В «Расположении» из–за недостатка места – двухъярусные кровати


В предбаннике каждого жилого помещения все снимают обувь и дальше идут босиком — чтобы не пачкать

Доходяг с переломами и обмороженными конечностями привозят социальная служба Среднеуральска и екатеринбургская епархиальная служба «Милосердие». Но москвич здесь не встретит привычный тип столичного бомжа, нетрезвого, развязного и дурнопахнущего. Вновь прибывшие тут же проходят санобработку: их моют, вещи выпаривают от вшей, отправляют на обследование в горбольницу на предмет инфекции, а после дают работу по силам: уборка леса, переборка картошки на овощной базе, работа на хозяйстве с домашними животными (козами, овцами, кроликами и свиньями). Через день о былой жизни новичка напоминает только лицо в синяках.

Люди, поднимающиеся со дна жизни
Судьбы обитателей «Державы» как горошины нанизаны на одну нитку – пристрастие к алкоголю


Отсюда и проблемы с жильем, семьей, документами и милицией


Кстати, все обитатели зарегистрированы в местном отделении ОВД и у них взяты отпечатки пальцев



«Держава» дает возможность начать новую жизнь


Здесь дают работу по силам и возможностям: кому-то за станком стоять,


а кому – картошку перебирать на овощной базе

Лошадь
ухаживать за домашними животными

Казаки и кролик
На хуторе разводят кроликов


есть в хозяйстве овцы,

Есть козы в хозяйстве
козы

Стадо овец и коз
и работа для пастуха

Что нам стоит дом построить
Директор «Державы» атаман Пономаренко, которого казаки зовут — батя, а подопечные — Владимир Николаевич, потомственный казак. Шашка на окне, папаха и фуражка на огромных лосиных рогах над дверью кабинета стирают ощущение времени. Внешне он мало напоминает главного героя «Тихого Дона». Невысокий, жилистый, легкий на подъем, с проседью в аккуратно подстриженной бородке, он смотрит на вас не без лукавства, но как-то сразу располагает к себе. Сейчас в его «банде» шесть казаков и двенадцать кандидатов. Именно на них он оставляет хутор в свое отсутствие и на них надеется в осуществлении главной идеи казачества Исетской линии (или Оренбургского войска) — возрождении вымирающих деревень.


Пономаренко: «Сейчас мы готовим программу сельхоз освоения брошенных деревень, под которую подтянем ресурсы регионального бюджета. А наш хутор должен стать структурой обучения и воспитания сельских кадров»

Сейчас в его «банде» шесть казаков и двенадцать кандидатов

Атаман мыслит глобально: «У нас весь народ засунули в стакан, прополоскали и выплеснули под забор. А на рабочие места набирают азиатов. Поэтому наша задача своих людей спасти — дать им жилье, работу, отучить от пьянства и привить им православную веру. Все это возможно, если возродить казачьи традиции и уклад жизни».

С ним согласен и духовник «Державы», руководитель екатеринбургской епархиальной службы «Милосердие» иерей Владимир Первушин: «Кроме духовной составляющей в реабилитации необходима и какая-то идеология, в данном случае идеология казачества. В работе с алкозависимыми требуется жесткая дисциплина. Эффект жизни в казачьей общине в том, что за дисциплиной следит не кто-то сверху, а сами реабилитируемые, подчиняясь уставу и установленному порядку, а всеми работами на правах бригадиров руководят казаки или кандидаты в казаки».

Казак и священник

Распорядок дня на хуторе обычный для всех учреждений с трудотерапией. Разница в том, что единственные выходных здесь — Пасха и Рождество Христово. Утренняя и вечерняя молитвы обязательны. По благословению о. Владимира на утренней читают Евангелие, а на вечерней каждый просит у других прощение. Беседы с психологом тоже заменяет общение со священником. Желающие ходят на службы в расположенный за перелеском монастырь.

Идея реабилитационного центра пришла Пономаренко после разговора с иереем Игорем Бачининым, занимающимся «антиалкогольной» темой в Екатеринбургской епархии, а с местом помог тогдашний мэр Среднеуральска Алексей Данилов. «Пришел к нам в реабилитационный центр, утвердился в трезвой жизни, взял (или создал) семью и перебрался в заброшенную деревню работать на земле. Так можно спасти всю Россию», — строил планы атаман.

Взяв благословение у архиепископа Викентия, он принялся за дело. В первую группу подопечных набралось 17 человек. Сначала все шло как по маслу. Люди работали, не нарушая сухой закон, с интересом смотрели фильмы по православной, казачьей и антиалкогольной тематике и обсуждали свое будущее. Но стоило Владимиру Николаевичу на две недели отлучиться в паломничество на Валаам, как державное «народонаселение» перепилось, передралось и разбежалось.

«Тогда я понял, что не получится реабилитации, все рассыплется, если здесь не будет храма и постоянно служащего священника. Поэтому строительство церкви — это на сегодня главная задача»,– уверен атаман Пономаренко. Под храм решено перестроить здание бывшей колхозной весовой. Это две фундаментальные трехметровые стены, причем в одной есть выступ. Если зеркально с ним сделать другой выступ, добавить купол с колокольней, то храм в виде креста готов.
Будущий храм в снегу
Под храм решено перестроить здание бывшей колхозной весовой. Это две фундаментальные трехметровые стены, причем в одной есть выступ


Если зеркально с ним сделать другой выступ, добавить купол с колокольней, то храм в виде креста готов

И уже есть предприниматель, готовый за это взяться. Свое решение Олег Мажаров объяснил Милосердию.ru тем, что хочет сделать что-то, что будет служить людям вечно. «Нам выгодно перенести производство (Мажаров занимается строительными и отделочными работами) из Екатеринбурга в Среднеуральск, — говорит он. — Купим здесь промзону, остальные деньги вложим в «Державу»: строительство храма, ремонт зданий, сделаем образцово-показательный хутор. И люди будут работать уже не за кусок хлеба, а за зарплату. Даже если половина сейчас разбежится, кто-то все равно останется — мы готовы их обучить». Атаман Пономаренко надеется, что у этого предпринимателя серьезные намерения. Ведь у «Державы» есть печальный опыт, когда людей и цеха пытались использовать как дармовой ресурс для своего бизнеса. Один такой «благодетель» завез на откорм попросят, и комбикорм на два месяца. Комбикорм оказался негодным и хутору пришлось взять свиней на свой бюджет. Когда «бизнесмен» приехал за поросятами и получил от ворот поворот, то написал заявление в милицию, что здесь нещадно эксплуатируют и бьют бомжей.





Людское золото
К зиме на хуторе набирается до полсотни реабилитантов, половина исчезает с наступлением лета. Это те, кого не устраивают не слишком комфортный быт и что все заработанные деньги идут в «общий котел». Последнее — суровая необходимость. Выдавать реабилитантам деньги на руки — рубить под собой сук: «Если даже на сигареты десятку дашь, он обязательно на пиво выкроит»,- смеется атаман. К тому же, вся государственная помощь — только бесплатный свет, да и то пока не прекратила существование система местного ЖКХ. «Министр соцразвития области все ходил и хвалил нас, — вспоминает Владимир Пономаренко, — но когда встал вопрос о ремонте помещений, создании элементарных бытовых условий (здесь пока нет ни водопровода, ни канализации), оплате коммунальных услуг, денег на это не нашлось». И наконец, среди подопечных — несколько иждивенцев не получающих никакой пенсии и не могущих трудиться, их тоже надо кормить.

Уборка летнего снега
Олег Мажаров – предприниматель – говорит: «Деньги вложим в «Державу»: строительство храма,


ремонт зданий,

Дрова
сделаем образцово-показательный хутор»

Весенний отток с хутора отец Владимир считает закономерным, а хуторскую жизнь сравнивает с технологией отмывки золота: «Река жизни уносит всю шелуху, промывая породу и оставляя золотые крупинки, ради которых все и задумано». Кто же эти золотые крупинки?

Со священником

Георгию (здесь и далее имена изменены) 24 года. Он бывший детдомовец, теперь гордо носит казачью форму. Родителей не помнит. «Вот мой отец», — кивает на атамана Пономаренко. В армию Георгия не взяли по состоянию здоровья. Тогда он определился в Волжское казачье войско, но был уволен из-за пьянства. Приехал в Москву, жил у друзей, временами подрабатывал (по профессии он строитель). Пил, потерял документы. О «Державе» узнал по телевизору. А утром вышел на трассу, и первый же КАМАЗ шел до Екатеринбурга. Улыбается: «Бог помог, а батя принял. Пришел в себя, подал заявку на кандидаты в казачество. И сейчас с алкоголем мы большие враги». Георгий руководит юнготрядом: атаман поручил Георгию организовать сельскую ребятню со всей округи в кадетскую казачью дружину (пока здесь только семь человек). Георгий преподает им историю казачества, обучает работе на компьютере, строевой подготовке и рукопашному бою. «Чтобы завязать с выпивкой, людям не хватает поддержки и духовного общения, — считает он, — все это есть здесь, плюс режим и правила, которые жестко держат тебя в рамках».

Михаилу 37 лет, половину он провел в местах не столь отдаленных. Иными глазами он взглянул на жизнь только после смерти матери, которая молилась за него до последнего дня. Перед освобождением Миша узнал о существовании Центра и вот уже полгода живет и работает здесь. Идея казачества пришлась ему по вкусу, с детства он мечтал носить военную форму. У Михаила несколько рабочих специальностей: слесарь, сварщик, электрик. В Центре он познакомился с Татьяной, в августе у них родится ребенок, а заявление на брак подадут, как только Татьяна получит развод от первого мужа. Таня 30 лет, она приехала в Центр, чтобы избавиться от алкогольной зависимости. В первом браке муж напивался и бил ее (за пьянство его лишили родительских прав на их дочь). Утешение молодая женщина находила в компании таких же несчастных пьющих подруг. Дочь от первого брака живет с ее мамой. Молодая семья готова жить на казачьем хуторе и вести свое хозяйство. А пока Татьяна уютно обустроила их небольшую комнатенку, запаслась детской кроваткой и вещами для будущей малышки. По специальности она — повар-кондитер и готовит очень вкусно, выросла в сельской местности и умеет управляться со скотиной.

Хуторской умелец

Хуторской трудник

Житель хутора

Ирину на хутор привез Игнат. Они познакомились, когда Ирина освободилась из зоны и работала в совхозе (пока там платили зарплату). 34-летняя женщина рассказывает, что, отсидев год по обвинению в воровстве (по ее словам — безвинно) и выйдя, она узнала, что в это время ее муж жил с ее сестрой. Она ушла из дома и жить ей негде. У Игната тоже была семья, но уже взрослые дети не приняли Ирину, и так Игнат тоже попал в разряд бездомных. Сейчас он кандидат в казаки и готов поднимать заброшенные деревни: «только бы по рукам не били, как при советах. И за нами должна стоять какая-то надежная структура. Тогда смысл есть». Ему 47 лет, по профессии он — тракторист и газоэлектросварщик. Они с Ириной тоже ждут ребенка.

Община пока живет без сердца
Отец Владимир Первушин считает, что на хуторе собран не просто «отряд» бездомных, а уже формируется церковная община: братья и сестры, которые вместе молятся и причащаются из одной чаши. «Кто еще нужен, раз есть Бог. Церковное сообщество обладает способностью самоорганизации и самовоспитания».

Общая молитва
На хуторе уже формируется церковная община
Молитва
«Кто еще нужен, раз есть Бог. Церковное сообщество обладает способностью самоорганизации и самовоспитания».

«Поэтому даже при наличии молельной здесь так не хватает храма. Храм — это сердце хутора, — сетует священник. — Он несет не только духовное, но и социальное значение. Ведь молиться в нем будут не только бродяги и бывшие зэки, но и окрестные жители. И через эту молитвенную жизнь у людей разрушится стереотипное отношение к бездомным. Потому что община будет состоять уже не только из обитателей хутора. А что у нас полно трудностей – бытовых, финансовых и материальных, значит правильной дорогой идем, богоугодное дело делаем!»

Реквизиты для тех, кто хотел бы помочь общине:

Свердловская областная общественная организация
Реабилитационный центр «Держава»
г. Среднеуральск, ул.Восточная, 79
ИНН 6606027770,
КПП660601001
БИК 046551767
Р/с 40703810900000000402
к/с 30101810200000000767
ОАО «Уралтрансбанк», г.Екатеринбург,

Тел. 8(343)687-29-05, 8-912-689-58-90

Алексей РЕУТСКИЙ
Фото автора

Мы просим подписаться на небольшой, но регулярный платеж в пользу нашего сайта. Милосердие.ru работает благодаря добровольным пожертвованиям наших читателей. На командировки, съемки, зарплаты редакторов, журналистов и техническую поддержку сайта нужны средства.

Читайте наши новости в Телеграме

Подписаться