Едешь долго по проселочной дороге. По обеим сторонам ее стоят дома: в одних живут люди, у других уже давно заколочены ставни. Но видно, что жизнь есть: за заборами ухоженные огороды, собаки лают на проезжающие машины. Если открыть окна и ехать небыстро, слышны голоса.
Доезжаешь до переправы через Онегу, здесь дорога заканчивается. «Льгот нет. Высадка пассажиров обязательна». Вокруг стоит ржавая техника, впереди шлагбаум. Рядом с ним ободранный стул и чуть выше – вагончик с портретом Ленина. Оттуда выходит мужчина и берет плату за проезд. 550 рублей для легкового автомобиля в одну сторону.
Понтонный мост скрипит и двигается под колесами. Проезжаешь по нему медленно и с опаской, кажется, что может не выдержать. Но он уже много лет справляется. По бокам от переправы из воды торчат деревянные сваи высотой 4–5 метров – остатки старого моста.
За переправой деревни левого берега Онеги – совсем другой мир. Сюда сложнее добраться, и людей становится все меньше. До Бережной Дубровы 17 км по течению реки. К ней ведет узкая, ровная дорога, деревья с двух сторон, на краю дороги мелькает живность: птицы, зайцы и лисы. Вдоль дороги в отдалении появляются дома, но в большинстве деревень людей не осталось. Местные говорят, что здесь природа берет свое – медведи ходят, волки время от времени грызут собак, а в опустевшей деревне Кузнецово бобры оккупировали ручьи и понастроили плотин.
Дорога заканчивается в Бережной Дуброве и поворачивает направо к реке. Белая ночь, по полям, заросшим травой, стелется туман. Из-за вековых елей внезапно появляется деревянный храм, похожий на сказочный терем. Девять глав, покрытых лемехом, проступают на светло-синем небе.
Когда-то Бережная Дуброва была крупным поселением, состоящим из множества маленьких деревень, расположенных вплотную друг к другу. Храмовый комплекс был центром – вокруг располагались торговые ряды, кипела жизнь. Сейчас об этом мало что напоминает. Домов немного, они выглядывают заколоченными окнами из высокой травы, их хозяев здесь давно нет. Но вокруг храма трава покошена и дорога вдоль реки тоже. Некоторые дома – жилые, на участках что-то посажено. Люди здесь еще есть.
Бережнодубровский погост
«Бурсины, Третьяковы, Рожковы, Поповы, Дружинины», – Илья перечисляет рода, которые жили в этой деревне. Молодой, высокий мужчина сидит на кухне своего дома в Бережной Дуброве. Сам он по одной линии из зажиточного рода Поповых, где в основателях были священники, а по другой – из Бурсиных. Люди говорят, что те произошли от чуди белоглазой – коренного народа из финно-угорской группы, жившего здесь до прихода русских и окруженного легендами. Так про Бурсиных записано даже в приходской летописи местного священника – Николая Васильевского. Он вел летопись до революции, а потом местные смогли часть ее сберечь.
«Бережнодубровский погост с двумя церквами, деревянною и каменною, между деревнями Череповскою и Вороновскою расположен на левом берегу р. Онеги, в центре прихода. К нему приходом принадлежат деревни Филькинская, Вороновская, Череповская, Токарёвская, Кузнецовская, Авдотьинская и Горка Пудожского уезда с населением мужского пола 576, женского – 639, обоего – 1215, и Каргопольского уезда деревни: Ёктыша, Проймачёвская, Мишковская, Лукояновская, Новинская и Корельская с населением мужского пола – 870, женского – 802, обоего – 1672», – одна из первых записей летописи, перепечатанных Ильей, датирована 1877 годом.
Илья Леонов – краевед, он собирает информацию про исторические места, откуда пошла его семья. Его предки живут в Бережной Дуброве много веков. Мать здесь родилась, потом они с бабушкой и дедушкой переехали в Архангельск, но каждое лето проводили в Бережной Дуброве. Летопись отца Николая Василевского, чтобы она сохранилась, начал переписывать дед Ильи еще до его рождения. Сам он лет с пятнадцати продолжил это дело, но к осознанной работе по сохранению исторической памяти своей деревни пришел ближе к 30 годам.
Сейчас Илье 39 лет, он получил инженерное образование в Архангельском лесотехническом университете. По профессии он никогда не работал, а сейчас большую часть времени тратит на исследования: собирает данные про Бережную Дуброву и окрестности по архивам, метрическим книгам и исповедным ведомостям. В последние годы Илья все больше времени проводит в доме бабушки и дедушки. Если раньше приезжал сюда на несколько месяцев, то теперь живет большую часть года. Он следит за храмом Рождества Богородицы, единственным оставшимся из построек храмового комплекса, чтобы тот совсем не обветшал, косит траву вокруг него, иногда сам, иногда собирает тех, кто приезжает на лето.
Сегодня Бережная Дуброва – маленькая северная деревня. Несколько десятков домов стоят вдоль высокого берега Онеги, за огородами начинаются луга, а над ними возвышается деревянный храм Рождества Богородицы. Большинство домов оживает только в теплое время, когда сюда возвращаются их хозяева.
«Круглый год здесь только Мария и Михаил Тюриковы живут, а остальные приезжают, когда тепло. Но и их немного, 20, может, максимум 30 человек наберется. А дальше, наверное, еще меньше будет», – грустно пожимает плечами Илья.
Еще столетие назад Бережная Дуброва была одним из крупных приходских сел Каргопольского уезда. В разные годы в селе работали несколько школ, библиотека, сельский клуб, больница, почтовое отделение и два детских дома. На берегу шумели мельницы, во время ярмарок площадь возле храмов заполнялась торговыми рядами и телегами, а после образования колхоза, а затем совхоза появились фермы, мастерские, склады и сельскохозяйственная техника. В окрестностях заготавливали лес, косили сено, держали большие стада скота, а Онега оставалась важной дорогой, связывавшей село с соседними поселениями.
О прежнем достатке и значении Бережной Дубровы напоминает сама застройка. Здесь до сих пор сохранились большие двухэтажные северные дома, построенные для многочисленных семей. Некоторые стоят уже больше 100 лет. Даже опустевшие, они дают представление о том, каким многолюдным было село.
Илья идет по деревне и рассказывает о том, что здесь было. «Вот эти четыре большие дома принадлежали прадеду и его братьям, Поповым, большая и зажиточная семья была», – показывает Илья. Недалеко от них отдельно стоящий у дороги дом – магазин, окна заколочены, он не работает уже почти 30 лет. Напротив него, чуть в стороне, на самом берегу реки остатки деревянных опор большой конструкции. До 2015 года здесь ходил паром на другую сторону реки, на нем привозили продукты для магазина.
«30 лет я работала в магазине», – вспоминает Мария Тюрикова. «Потом мне его на дрова отдали, когда я на пенсию ушла. Он так и стоит, мне жалко его ворочать. Думала, может, дети дачу сделают». Мария вспоминает, как она сама, а иногда с помощью мужа или соседей таскала продукты с парома в горку к магазину.
Магазин был местом встречи, все пожилые приходили сюда не только за продуктами, но и пообщаться. «Бабуси оденутся празднично, одеколончиком побрызгаются, придут – у них беседа. У меня там специально стулья стояли, чтобы они могли сесть и все обсудить», – с улыбкой вспоминает Мария. Сейчас в деревне нет магазина, и тех «бабусь» тоже уже не осталось.
Ближайший крупный населенный пункт к Бережной Дуброве – село Конево. Раньше оно было районным центром, теперь его перенесли в Плесецк. Сейчас в Коневе живет около 3000 человек. Парома больше нет, понтонная переправа находится в 17 км от Бережной Дубровы, съездить туда и обратно получится около 30 км. Местные либо переплывают на лодке на другой берег и идут до магазина или ездят через переправу.
Последние жители
Местные вспоминают, что село начало пустеть с конца 1960-х годов. Детские дома, открытые здесь до войны, перенесли в другие населенные пункты. Вместе с ними ушло много рабочих мест, уехали учителя и работники с семьями. Когда из колхозов стали отпускать, отток населения усилился. Своих хозяйств у жителей осталось мало, большую часть пришлось отдать в колхозы в 1930-е годы и связь с землей начала разрушаться. Люди стали уезжать в города в поисках лучшей жизни. «До середины 1990-х тут все как-то по инерции шло, до 1994 года здесь еще ферма функционировала, а потом все резко обрушилось», – вспоминает Илья.
В начале июня 2026 года в деревне жилых – 7–8 домов, может быть, кто-то еще приедет на лето. Мария и Михаил Тюриковы, живущие здесь круглый год, присматривают за соседскими домами, чтобы туда никто не залезал, ведут хозяйство и ждут приезда внуков.
У Тюриковых восемь детей, семь своих и один приемный, и 19 внуков. Сейчас в их доме гостят двое – Марк, 11 лет, и Злата, 9 лет, папа привез их на пару недель. «Одновременно нам максимум 12 детей привозили. Соседи удивляются, как мы справляемся, а мы нормально справляемся», – разводит руками Мария. Но это редкость, обычно гостей гораздо меньше.
«Начнется непогода, снегопады, речка шух (лед) пойдет, и за речку не попасть. На всякий случай запасаем крупы, муку, сухарики сушим, пока можно за речку ездить», – рассказывает Мария. «Зимой дети приезжают через понтонную переправу, продукты нам привозят. Они всё зовут к ним переехать, но мы не хотим. Если мы хоть на одну зиму отсюда уедем, то администрация перестанет дорогу до деревни чистить. А пока хоть один человек зимует – деревня живая. Нам прямо до дома чистят».
Дорога вдоль реки, которая идет мимо дома Тюриковы, потом к храму и дальше к дому Ильи, покошена, сейчас это единственная населенная улица деревни. Напротив дома Ильи, на самом берегу реки, стоит большая изба, обшитая современными материалами. С задней стороны, где раньше был двор и держали скотину, сделана видовая терраса с двумя креслами. Газон аккуратно пострижен, грядки посажены. Здесь с мая по октябрь живет тетя Ильи с мужем.
Анна Константиновна, в девичестве тоже Попова, и ее муж Евгений Александрович Богданов познакомились в школе в Коневе, в старших классах и всю жизнь прожили вместе. Они живут в Архангельске, но с тех пор, как вышли на пенсию, на теплую половину года уезжают в родительский дом Анны Константиновны. В этом доме она выросла. «Я про то время помню сплошное счастье. Мама, папа, дедушка, бабушка и два младших брата – все вместе жили», – улыбается она. Евгений Александрович сюда приехал уже вместе с ней, но говорит, что места красивее не видел. «Я дом перестроил так, чтобы на реку смотрели мы, а не корова», – смеется он.
Евгений Александрович рассказывает, что, пока много работал и были деньги, отремонтировал родовой дом жены, чтобы здесь могло комфортно разместиться много людей. Они всегда ждут своих детей и внуков, для всех есть свои комнаты.
В конце улицы живет Лидия Третьякова, изящная женщина в возрасте. Она здесь родилась и выросла, получила образование врача в Архангельске и большую часть жизни прожила с мужем в Мурманске. «А родина осталась родиной, сюда всегда тянет. С детьми всегда приезжали к моим родителям. Речка, лес, благодать, загораем, купаемся», – улыбается Лидия. А теперь родителей уже нет, она сама вышла на пенсию и планирует тут проводить всю теплую половину года. Сейчас один сын привез к ней дочку, а второй сын приехал в отпуск на рыбалку.
«Тут был песчаный пляж, родники и на обрывистом берегу ласточкины гнезда. Из детства ощущения вот эти чудесные», – с нежностью вспоминает Лидия, а потом грустно добавляет: «А сейчас нет деревни, все ушло куда-то в небытие. Вот только Мария Семеновна здесь остается, благодаря ей дом у нас существует. Не будет их с мужем – все».
История храма – история села
«В Бережнодубровском погосте – две церкви: одна деревянная, бревенчатая, девять глав стоят на кубе и одна над алтарями – по счету десятая, построена усердиями приходских людей в 1678 году и в том же году освящена во имя Рождества Пресвятой Богородицы, в 19-й день октября месяца, с приделом во имя Сретения Господня, освященным в 1679 году, 27 дня сентября месяца. Церковь эта построена при царе и великом князе Петре Алексеевиче, при патриархе Андриане и при митрополите Иове. В связи с нею примкнута отдельная церковь – теплая трапеза во имя преподобных Зосимы и Савватия, Соловецких чудотворцев, с приделом Божией Матери Всех Скорбящих Радости. Эта теплая церковь построена в 1871–1872 годах на месте обветшавшей трапезы, стоявшей с 1730 года по 1870 год.
Другая церковь, каменная, во имя святителя Дмитрия Ростовского, чудотворца, построена и освящена в 1770 году. При церквах находится деревянная колокольня, обшитая тесом, но неокрашенная, с семью колоколами, и деревянная вокруг всех этих зданий ограда с четырьмя воротами.
Рождественская церковь древнее всех зданий, но храмовая икона Рождества Пресвятой Богородицы старше самого храма на 35 лет. По надписи, сделанной на иконе внизу, известно, что она пожертвована прихожанином Хариным в церковь Рождества Богородицы в 1643 году», – фрагмент летописи отца Николая Васильевского.
Колокольню разобрали на дрова в 1930-е годы. В теплом храме Зосимы и Савватия сделали клуб, а в холодном, Рождества Богородицы, хранили зерно. Мария Тюрикова хорошо помнит, как ее в клубе принимали в пионеры на фоне иконостаса. А бабушка Ильи рассказывала ему, как в военные годы они с матерью ходили зерно ворошить в холодный храм и разглядывали затейливую позолоту на алтаре.
С каменного храма сбили кресты и главы, сделали там колхозную МТС (машинно-тракторную станцию), даже не заделав крышу. В алтаре пробили дыру, чтобы удобно было машинам заезжать. В 1950-е годы МТС перенесли за реку и храм полностью разрушили. Сейчас на его месте только поклонный крест.
До наших дней сохранился только самый старинный храм – Рождества Богородицы. «Он еще до революции был признан чудом архитектуры», – говорит Илья. «По местной легенде, мой прадед Иван Алексеевич Попов был председателем колхоза и не дал разрушить храм. Он сказал: «Не вы строили, не вам ломать». Ему угрожали, что настучат, посадят, расстреляют, но обошлось».
В 1960-х и начале 1990-х на храме проводили ремонтно-реставрационные работы. В 2013–2016 годах была попытка провести полную реставрацию храмового комплекса с восстановлением его облика на XVIII век – разобрали теплую Зосим-Савватьевскую церковь 1872 года с притворами и, частично из ее материала, частично из нового, реконструировали трапезную 1730 года.
Но состояние самого храма Рождества Богородицы становилось все хуже. Лемех на главках частично сгнил, и они начали протекать, в кровле тоже образовались дыры, через которые вода попадала на расписные небеса. Все это могло со временем привести к обрушению храма.
В 2019 году Илья связался с благотворительным фондом «Вереница», который занимается сохранением деревянных храмов Русского Севера. «Маргарита (директор фонда) и еще несколько человек заехали сюда по дороге, посмотрели, ужаснулись состоянию памятника и начали собирать деньги, мастеров и волонтеров для проведения работ», – рассказывает Илья. С тех пор он сам помогает «Веренице» в работе на разных памятниках Архангельской области.
В 2020 и 2021 годах «Вереница» провела консервационные работы. Они позволят памятнику дожить до реставрации, на которую нужны очень большие средства, и фонд вряд ли сможет собрать их самостоятельно.
Что будет дальше
С начала работ сюда стали приезжать волонтеры. Один из них – москвич Олег Пархомов. Они с женой много лет путешествовали по Русскому Северу как туристы, потом стали участвовать в работах «Вереницы» и теперь решили сделать следующий шаг.
«Мы в Бережную Дуброву попали впервые в 2019 году: ехали из Кенозерского парка, решили заехать, чтобы посмотреть. Посмотрели, впечатлились. А потом я уже увидел, что у «Вереницы» планируется экспедиция на консервационные работы, и мы присоединились», – вспоминает Олег. «Нам захотелось попробовать сделать здесь что-то свое. Были сбережения, и как-то вот пришли к тому, что надо построить гостевой дом».
Олег выкупил дом начала века в хорошем состоянии в соседней деревне. Хозяевам дом был уже не нужен, они с радостью его продали, чтобы дать вторую жизнь. Теперь иногда приезжают посмотреть, как идет строительство в Бережной Дуброве.
Олег нанял мастеров, они перевезли дом и стали его перестраивать, чтобы сделать удобным для туристов и при этом максимально сохранить исторический облик. Работы начались в 2023 году, они идут медленно, но уже заметен большой прогресс. В том же году Олег купил пустующий дом по соседству, чтобы останавливаться там самому и селить мастеров, работающих на стройке.
«Сейчас появился какой-то тренд интереса к таким местам, но он пока относится к узко ограниченной группе людей. Место достаточно далеко, с образованием и здравоохранением сложно. Если у тебя дети и пожилые, то проблема. Если ты здоров и у тебя есть возможность получать доход, жить можно. Я рассчитываю, что гостевой дом будет работать и я смогу там находиться, а дальше жизнь покажет», – говорит Олег. «В том виде, как сейчас, деревня не сохранится. Она создавалась, строилась и жила большую часть времени в сельском укладе, который был до революции. И чтобы сейчас она сохранилась, нужны точки притяжения, место работы и желание людей жить в таких условиях. Я думаю, что усилия приведут к какому-то результату. Но люди уже будут жить в другом формате, нежели это было сотни лет, а в каком – сказать сложно».
Илья мечтает о «реколонизации», что произойдет что-то такое, что бережнодубровские рода захотят сюда вернуться или хотя бы будут приезжать на лето. А большинство местных горюют по уходящему миру, разводят руками и говорят, что, пока будут живы, деревню свою не оставят.
