Масштабы деятельности добровольцев в России и за рубежом несопостовимы. В пятимилионном Риме кормить бездомных выходят тысячи, для наших же добровольческих групп полтора-два десятка человек — в основном, очень хороший показатель, а грамотно организованные и пользующиеся вниманием СМИ проекты насчитывают лишь на порядок больше участников. Что это — особенность русского характера или стечение неблагоприятных обстоятельств?

На страницах нашего сайта мы постоянно пишем о различных «низовых» (т.е. организованных по велению сердца группами единомышленников) благотворительных проектах. Подобные инициативы возникают во всем мире: недавно, например, мы публиковали репортаж о деятельности католической общины святого Эгидия, возникшей точно также. Однако масштабы деятельности добровольцев в России и за рубежом несопостовимы. В пятимилионном Риме кормить бездомных выходят тысячи горожан, для наших же добровольческих групп полтора-два десятка человек — в основном, очень хороший показатель, а грамотно организованные и пользующиеся вниманием СМИ проекты насчитывают лишь на порядок больше участников. По данным компании Gallup International, в волонтерских проектах и инициативах России задействовано только 15% трудоспособного населения, тогда как в среднем в мире — 28%, в Норвегии — 67%, в США и Канаде — 45% и даже в странах Африки — в среднем 40% (см. источник). Что это — особенность русского характера или стечение неблагоприятных обстоятельств? Об этом мы спросили экспертов, знакомых с темой благотворительности и с практической и с теоретической стороны.

Практически все они отметили как главную причину утрату традиций российской благотворительности в результате установления после революции 1917-го года государственной монополии на социальную деятельность. Вот как сформулировал это председатель Отдела по благотворительности Санкт-Петербургской епархии прот.Александр СТЕПАНОВ:
Раздача милостыни нищим. Миниатюра Синодика XVIII в.— Надо сказать, что и до революции значительная часть благотворительности осуществлялась вне институциональных форм, т.е. в виде милостыни, подаяния, воспитания чужих детей в своей семье, содержании приживалов («убогих») в собственном доме и т.п. И это, на мой взгляд, очень хороший путь помощи ближнему. В то же время, в XIX в. в России интенсивно развиваются благотворительные учреждения, пример подает Августейшая семья и аристократия. На рубеже XIX-XX вв. мы имели уже обширную систему хорошо организованной частной и церковной благотворительности (больницы, детские приюты, работные дома и т.п.).
Годы советской власти не прошли даром, — говорит настоятель храма Преображения Господня пос. Нерехта Костромской области, директор Ковалевского православного детского дома для мальчиков, Протоиерей Андрей ВОРОНИН. — В итоге люди отвыкли от мысли проявить собственную инициативу. Даже сейчас они больше надеются на государство, надеются, что о них позаботятся.
Для того, чтобы люди почувствовали свою социальную, духовную ответственность, должно пройти время.

Кроме утраты традиций респонденты высказали следующие соображения:

Елизавета ГЛИНКА, основатель и президент VALE Hospice (Киев): Запутаны законы и не хватает профессионалов
Если раньше меценаты и благотворители почитались, то сейчас, по ряду причин (я не буду вдаваться в подробности «кто прав — кто виноват»), люди не доверяют благотворительным фондам. Лично мне, как православному человеку, полезно выслушивать нелицеприятные отклики и подозрения. Полезно для смирения, но работе фонда подобные вещи мешают. Благотворительный фонд силен, если имеет стартовый капитал и четко определенные границы помощи – такого, насколько мне известно, в России пока нет. Пока все выглядит примерно так: появляется новый фонд, в «раскрутку» которого вкладывается масса денег. Одновременно появляются нуждающиеся. Деньги — на лечение, например, если фонд занимается помощью больным — собираются в срочном порядке. Иногда успевают, но мне подобный экстрим непонятен. Намного спокойнее иметь уставной капитал, при котором можно быть готовым к критическим ситуациям. Слепое подражание западным благотворительным организациям невозможно, так как многие методы, принятые за рубежом, в России неэффективны.
Существуют и другие проблемы. У нас мало профессионалов, обученных сбору средств на благотворительные цели, не налажено сотрудничество между фондами и т.д. Закон о благотворительных организациях очень сложен — чиновники часто понятия не имеют, с чем приходится сталкиваться в решении проблем, а с людьми, которые занимаются помощью, законы не обсуждают. В результате бывает трудно разобраться, что гарантирует государство, а что должен делать фонд. Часто фонды платят за то, что по Конституции РФ обязано предоставлять больным государство. Люди не знают своих прав, а государственные органы — своих обязанностей.

Рената РОЗОВСКАЯ, координатор проекта Волонтеры.ru: Ждем инициатив сверху
Основная причина в том, что этот процесс идет не сверху, а снизу. Это значит, что его инициируют и им «рулят» не организованные социальные институты, а отдельные группы людей, которых много, и они мало связаны между собой и мало информированы о деятельности других групп. Поэтому процесс происходит несколько хаотично. Но, насколько мне известно, сейчас государственные институты довольно активно в него включились, и это дает основания считать, что в ближайшее время ситуация станет более структурированной. К тому же отдельные группы тоже стали более активно взаимодействовать и объединяться. Так что все будет хорошо.

Протоиерей Александр СТЕПАНОВ: Eстественные стадии роста
В наши дни благотворительность проходит естественные стадии роста. Этот рост затруднен, на мой взгляд, следующими факторами:
1. Утрата обществом чувства милосердия, состадания, солидарности, воспитывавшихся Церковью на протяжении столетий и решительно искоренявшихся в советский период, как пережитки буржуазного строя. Функции попечения о нуждающихся полностью брало на себя государство. Поэтому люди либо равнодушны, либо нерешительно включаются в благотворительную деятельность, считают ее не своим делом. Если говорить о церковном воспитании христианского милосердия, то оно требует глубоких внутренних перемен души, которые не могут происходить быстро (легко усваиваются внешние формы поведения, но не мирочувствие).
2. Недостаток социальной ответственности («не мои проблемы») у граждан вообще, в частности, у богатых людей и людей со средним достатком. Именно эти категории могли бы создать материальные условия для развития негосударственной системы благотворительности.
3. Отсутствие примера со стороны власть имущих. Благотворительность жен первых лиц носит ярко выраженный PR-характер. Обычная картинка: супруга большого человека посещает, скажем, детский дом и дарит телевизор (компьютерный класс, тренажер и т.п.), заседает в очередном попечительском совете или комитете. Не верится, что ее интересуют конкретные дети (или старики, инвалиды и т.п.). «Отрабатывается тема». Может быть это не так, но СМИ создают именно такой образ. Нужно: не свадебный генерал, а реально участвующий в жизни детей помощник, тратящий свое время и душевные силы на общение с ними и сотрудниками, умеющий искренно и заинтересованно рассказать о детских судьбах и проблемах. Это дало бы правильный образ благотворителя.
СМИ также мало поддерживают престиж благотворительности, не озабочены распространением идеалов взаимопомощи и милосердия.
4. Отсутствие государственной поддержки. Своими действиями государство ясно показывает, что не заинтересовано в существовании негосударственного некоммерческого сектора в социальной сфере. Его появление лишает чиновников монополии в распределении материальных средств и командных методов в управлении. Государство пока терпит существование общественной и церковной благотворительности, не закрывая ее, но и не развивая. Государственная поддержка могла бы проявляться в трех направлениях:
а) предоставлении недвижимости, в частности, для церковных организаций — бывшей церковной. Негосударственные организации (особенно в городах) не имеют помещений для осуществления своей деятельности. Для них необходимы льготные условия аренды, возможно, с последующей передачей в собственность тем благотворительным учреждениям, которые показали свою полезность для общества и государства;
б) принятии закона, поощряющего частные пожертвования благотворительным учреждениям (как общественным, так и государственным);
в) финансовой поддержке хорошо развитых проектов через систему грантов или социального заказа. На сегодняшний день государство не создает рынка социальных услуг, финансируя не услуги, а свои учреждения, государственные гранты носят символический характер.
Если говорить именно о вопросах организации благотворительности, то там, где есть условия ее существования, она часто совсем неплохо организована. Во всяком случае, эффективность использования вложений в НГО в социальной сфере никак не ниже, чем в государственных учреждениях. Можно привести множество примеров прекрасно действующих церковных и общественных благотворительных организаций, которые работают лучше государственных (реабилитационные центры, богадельни, детские учреждения и т.п.). Есть пилотные проекты, направленные на решение проблем, которыми государство еще вообще не занимается (напр., служба ювенальной пробации).
Однако при всех указанных сложностях ситуация развивается положительно, и через десяток-другой лет мы будем иметь в нашем обществе заметный благотворительный сектор (в частности, церковный).

Протоиерей Андрей ВОРОНИН: В ближайшее время ситуация наладится
Причина, конечно же, в слабом информационном пространстве. Государство проводит через СМИ достаточно деструктивную политику: все идет на разрушение, сплошной негатив, а информация о том, что кто-то кому-то помог — нерейтинговая, неинтересная, поэтому люди переключают каналы, ведь сейчас очень удобно – все кнопки под рукой. Адреналин в кровь не идет – значит, надо срочно переключить канал.
Нужно шире использовать СМИ, в том числе интернет. У нас есть портал Сирота.ru, с помощью которого мы пытаемся объединить усилия людей, которые хотят помочь детям – беспризорным и тем, кто нуждается в помощи, в частности, в хирургической операции. Мы проводим акции по сбору денег.
На нашем сайте мы проводили опрос: хотите ли вы помочь детям? 56% людей, которые заходят на наш портал, хотели бы помочь, но не знают как. Очень многие из малого числа наших социальных институтов себя дискредитировали.
Я думаю, что в ближайшее время ситуация наладится за счет таких крупных порталов, как Милосердие.ru, Сирота.ru. Они должны привлекать внимание очень многих организаций. К нам уже приезжали представители костромских организаций, искали поддержки, помощи и рекомендаций. Благотворителей, которые хотят помочь нуждающимся, много, и если через телевизор и газеты до них не достучаться, то нужно пытаться структурировать информационное пространство через интернет.

Подготовил Александр БОРЗЕНКО