Они все хотят свободы. Какими могли бы быть психоневрологические интернаты

Как устроена работа благотворительной системы помощи в ПНИ Нижегородской области и жизнь людей, оказавшихся там. Наш корреспондент отправился в Нижний Новгород, чтобы узнать, о чем просят юристов пациенты ПНИ

Нижегородская область – первый регион, меняющий систему психоневрологических интернатов (сокращенно ПНИ) через взаимодействие с некоммерческими организациями. АНО «Служба защиты прав» занимается правовыми вопросами: защита законных интересов, проактивное выявление нарушений, а также помощь в восстановлении прав. Они борются с плохим отношением сотрудников, отсутствием свободного передвижения внутри интерната, запретами на личные вещи и самовыражение, неоказанием медицинской помощи, препятствованием восстановлению дееспособности и многим другим. Они убеждены, что интернаты изменятся, если государство будет заинтересовано в этом.

АНО «Служба защиты прав лиц, страдающих психическими расстройствами, детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей» создана по инициативе правительства Нижегородской области и проекта Народного фронта «Регион заботы» в 2021 году. Команда состоит из юристов и сотрудников горячей линии. Юристы собирают жалобы, проводят беседы в учреждениях. Есть плановые и внеплановые выезды. Плановый выезд нужен, чтобы мониторить ситуацию на протяжении года и собирать общую картину. Параллельно ведется работа по кейсам. Операторы службы принимают обращения по телефону. Возглавляет команду директор Екатерина Кантинова. Изо дня в день они помогают людям, о которых многие не знают или не хотят слышать.

Интернат, где может оказаться каждый, становится местом для борьбы за право на свободную жизнь.

Шесть трусов на год

В ПНИ. Мужчина лежит на кровати

Организация помогает пациентам там, где нарушаются права в сфере свободы: от свободы передвижения до запрета помещения в изолятор, например, за повышение голоса на сотрудника. Частая проблема в ПНИ – нарушение имущественных прав. Отнимают вещи, не позволяют самовыражаться.

В одном из интернатов разрешено брать только один комплект одежды. Если у вас 10 футболок, то можете взять только одну. Или в год выдается шесть трусов, порвал – других не будет. Слишком быстро сломался телефон – опека не разрешит новый.

Нарушение прав в сфере охраны здоровья происходит чаще в отдаленных от городов интернатах. «Был случай, когда нам приходилось курировать сотрудников ПНИ, чтобы они не отменили вызов скорой помощи», – рассказывает руководитель юридического отдела АНО «Служба защиты прав» Александр Гаганов.

Новоприбывших юристов учат замечать каждую деталь, будто они сами живут в интернате. «Если бы я был здесь, то как должно было выглядеть место. Что нужно для моего комфорта», – объясняет Александр. Холодно ли в комнате, сухой ли потолок, ведь некоторым интернатам больше 30 лет.

Операторы службы АНО «Служба защиты прав»
Команда АНО состоит из юристов и сотрудников горячей линии. Юристы собирают жалобы, проводят беседы в учреждениях

Старший юрист Саша Есина отметила, что службе нужно следить даже за сменой белья в комнатах. «Матрасы против пролежней перевернули другой стороной. Пришлось просить положить их правильно, – рассказывает Александра Есина. – Ужасно, когда еще не меняют памперсы у маломобильных».

Самые распространенные просьбы людей – восстановление дееспособности и разрешение на труд. «Мы добились!» – с гордостью говорит Александра Есина, рассказывая о своих подопечных. – Коля (здесь и далее все имена людей, проживающих в ПНИ, изменены. – Ред.) уже два года живет на сопровождаемом проживании вместе со своей девушкой. Оба работают и ведут быт». О полученной квартире для Аркадия счастливая Александра делилась за поездку несколько раз.

«Важно, что проблемы, с которыми мы работаем, есть во всех интернатах России, а не только в Нижнем Новгороде», – отмечает Екатерина Кантинова.

«Они хотят свободы. Почти все хотят свободы, – рассказывает о звонках оператор связи АНО «Служба защиты прав» Антон Груздев. – Они хотят, чтобы были легче переводы из интерната в интернат (к родственнику своему или с лучшими условиями). Хотят распоряжаться своими средствами: 25% от пенсии и заработанными деньгами». Большой процент людей, которые находятся в психоневрологических интернатах, – это люди из детских домов. Они привыкли к несправедливости. «При этом они очень открытые и человечные, – с заботливой улыбкой рассказывает Антон Груздев. – Мы всегда их слушаем и слышим».

Екатерина Континова
Екатерина Кантинова

«Научиться понимать этих людей можно только единственным путем – это с ними разговаривать», – объясняет Антон Груздев. Главная цель – помочь человеку. Нужно познакомиться, говорить на их языке, ведь иногда могут долго молчать в трубку или иметь речевые особенности. Человек может что-то промычать, а может несвязно произносить слова. Они делают это не специально. В таких случаях общение переходит в мессенджеры.

«На пять минут оператор становится близким для звонящего», – задумавшись, произносит Антон. Некоторые действительно привыкают к оператору. Могут звонить четыре-пять раз за день. Спрашивают: «Как дела, как настроение?» Ребята из интернатов пишут команде в социальных сетях: присылают мемы, смайлики, фотографии. «С каждым свои точки соприкосновения», – говорит Антон Груздев.

Выезды службы осуществляются два-три раза в неделю. Минимум два юриста, а дальше – в зависимости от количества работы. «Нас всегда там ждут», – говорит старший юрист Александра Есина.

В интернате

В ПНИ. Мужчина в красной футболке в своей комнате

И правда, как только мы подъехали к интернату, навстречу вышел счастливый Вова. Расспрашивал, надолго ли мы и как дела. Интернат напоминает советский лагерь. Трехэтажные дома, шины с цветами, беседки, футбольные и волейбольные поля, территория в зелени. Только вместо детей – взрослые, смотрящие с балконов, из окон и с улицы.

В глаза бросается яркая обувь. Музыка играет вдалеке. Парень идет с продуктами к друзьям. На мгновение забываешь, что ты внутри интерната. Ожидаешь увидеть синие халаты, стрижку под мальчика у всех проживающих, проходы строем, решетки, комнаты с замком с внешней стороны. Все то, что часто встречается в ПНИ России.  

Сначала юристы заходят к директору ПНИ Кантемиру Георгиеву. Большой мужчина с добрыми глазами. Они говорят о будущей работе, задают вопросы по прошлым делам. «Закончили ли работу с зубами у Олега?» – интересуется Александра. «Да, он уже приехал обратно», – сообщает Кантемир Георгиев. «А как проблема с ногой у Евгения, ему должны были выдать специальные стельки», – быстро спрашивает юрист. «С этим пока сложно», – отвечает директор и заносит запись в блокнот со словами: «Разберемся». У Евгения ампутирована часть ног, поэтому необходимы стельки в обувь для удобного передвижения.

«А проблема с зубами – постоянная беда из-за лекарств, – позже рассказывает Александра, проходя по коридору, – в этом же ПНИ сообщаем директору: «У вас есть там такая девочка. Обратите на нее внимание». В ту же неделю штатный стоматолог вылечил зубы. Потом служба приезжала, проверяла девушку. Теперь она, наверное, может есть нормальную еду. 

В ПНИ такое происходит из-за «замыливания глаз». Сотрудники в силу каких-то обстоятельств просто перестают замечать. 

В ПНИ. Медсестра выдает лекарство

После официальной части команда направляется к подопечным. Переход из одного корпуса в другой занимает минут 10. Одни идут в отделение «Милосердия», где находятся маломобильные. Остальные отправляются в открытые отделения. По дороге к одному из корпусов видны теплицы. «Первую девчонки наши сделали, вторую Игорь», – показывает Кантемир Георгиев. – «Если разрешит посмотреть, спросите».

Игорь с радостью показал свои помидоры, огурцы, капусту. Чем ближе команда АНО подходит к месту назначения, тем больше людей собирается вокруг. Каждый рассказывает о жизни, о проблемах и задает интересующие их вопросы. Юристы записывают все, говорят о проделанной работе по их предыдущему визиту и объясняют, что делать дальше.

Многие из ребят – дети во взрослом теле. Важно говорить на простом языке и помнить, что они все понимают и чувствуют.

В ПНИ. Мужчина у теплицы
Игорь с радостью показал помидоры, огурцы, капусту в своей теплице

Комнаты у ребят разные и одинаковые одновременно. Кровать слева и справа, кровать у окна и у стены. Туалет и маленькая душевая. В одной комнате – целый сад, в другой – живет кошка. Проходя по коридору, видно, парень смотрит «Сумерки: Сага затмения». Пахнет картошкой с котлетами.

У Кирилла в комнате не разрешили картины повесить на стены. У других висят, а ему запретили. «Будем разбираться, тебе кто запретил?» – спрашивает юрист. «Мне сказали нельзя, нельзя», – повторяет мужчина. «Ладно, директору передадим, так не должно быть», – решает команда.

«Когда уже перееду в другой?» – несвязно спрашивает Иван. «Переезжает из-за соседа, который пьет. Тут магазин есть, просим их не продавать ребятам, не реагируют», – объясняет юрист.

В ПНИ. На улице у корпусов сотрудники службы и подопечные ПНИ
Плановый выезд нужен, чтобы мониторить ситуацию на протяжении года и собирать общую картину

Коридор за коридором, бесконечные просьбы о помощи. Мужчина без ног в коляске улыбается, а на лестнице другой стоит уже грозно. В шкафу лежат нарды и классическая литература.

По словам юристов, в ПНИ не хватает детских книг для плохо читающих ребят. Персонал ПНИ в напряжении во время нашего прихода. Натянутые улыбки, руки прижаты. «Воспринимают нас как проверку», – объясняет PR-специалист службы Евгения Гущина.

В конце дня вновь уставной отчет о работе перед Кантемиром Георгиевым. В какой-то момент начинают сплетничать как дети. «У нас тут любовные треугольники есть, романы», – весело сообщает Кантемир Георгиев. «А Илья-то к другой ушел в итоге. Ирка ревнует», – продолжают непринужденную беседу юристы и директор. После шуток все прощаются и медленно направляются к выходу. Ребята на улице никого не хотят отпускать.

Часть юристов возвращается домой, другая в офис. Служба находится в центре Нижнего Новгорода. Внутри офиса – светлые стены и полка с подарками от подопечных.

Простой карандаш для художницы

В коридоре ПНИ

«В ПНИ все начинается с макарон», – оглядывая вещи, говорит Екатерина Кантинова. В большинстве интернатов России макароны и хлеб – самое дешевое и порой единственное развлечение. Человек с ученой степенью может 10 лет в ПНИ лепить макаронные поделки и прогуливаться по территории.

В ПНИ работают  с бумагой, а не людьми. Директор на 400 человек подписывает 6000 бумаг при разовой закупке. Интернату проще взять одинаковый товар. Например, мужчине зефир брали вместо печенья. А он зефир не любил. «Так получилось, может, не потому, что не слушали, а потому что система так построена, – делится мыслями Кантинова. – Другой случай, мужчине нужен был костюм. Ему купили на два-три размера больше. Мы спрашиваем: «Зачем?» Нам говорят: «Этот костюм был только в этом размере». Разумеется, он его не носил. Мы добились спустя некоторое время, чтобы ему купили костюм его размера».

Был случай в офисе, рассказывает Екатерина: «Позвонила художница, попросила цветные карандаши и краски. Интернат дал девушке только простой карандаш. Мы ревели всем офисом. Неужели нельзя купить цветные карандаши и краски! Девушка талантливая. Сколько таких же художников в ПНИ без всего».

ПНИ. Мужчина в комнате занимается рукоделием

В ПНИ есть люди, которые раньше работали в школе, но оказались в интернате из-за болезни или тяжелого инсульта. Например, в одном из них живет преподавательница. Она учит русскому языку других проживающих. Попросила, чтобы ей принесли учебные материалы для занятия. «Все очень довольны, так как теперь занятость появилась и плюс навыки приобретают», – рассказывает команда. Жаль, что подобных историй больше никто не слышал и не знает. Девушка окончила вуз, работала в школе учителем, потом случилось несчастье, и она попала в ПНИ. И теперь всю свою жизнь она проведет там. 

Никто не застрахован от этого. В одном интернате есть мужчина, он кандидат наук, раньше занимался научной деятельностью, работал. А в итоге оказался в интернате, потому что никто из родственников не помог. Такое может произойти из-за деменции, например. Человек проходит обычный жизненный путь. В один момент организм дает сбой, обостряется заболевание, и он попадает в больницу. После в интернат, так как проживание с родственниками невозможно. Другой вариант – авария, ДТП, падение. Стираются воспоминания и личность, родственникам сложно справляться, и он оказывается в интернате.

«Никто не застрахован от такой жизни. Это одна из причин, почему нужно менять эту систему. Нет никаких гарантий, что вы не окажетесь здесь, – говорит Александр Гаганов. – Можно быть умным, красивым, талантливым, работать начальником, иметь большую семью, а потом случится беда и ты окажешься в ПНИ. Потому что от тебя отвернулись или не смогли справиться. И ты поступишь в интернат с одним комплектом одежды и без личных вещей. Будешь сидеть в четырех стенах на кровати и ничего не делать. Лежать в грязном памперсе, и никто к тебе не подойдет три часа. Эта история возможна с каждым из нас».

Систему нужно менять, и это реально

В ПНИ

Порочный круг, где директор ПНИ является опекуном проживающего в ПНИ сложно разрушить. Особенно в связи с последним принятым законом. Жалобы подопечного идут к директору, который должен встать на его защиту и наказать себя же.

Большинство людей в интернатах не знают, что у них есть права. Даже смерть бесправная. Их хоронят на кладбищах для неопознанных и бомжей. Могила без креста и подписей. Умер человек, отправили в морг и забыли. Прожил детство в интернате, взрослую жизнь в интернате, из друзей только соседи.

Вся жизнь в четырех стенах. Он не знает, что такое море, горы, бесконечные поля. Как это собирать грибы, танцевать под дождем и петь песни под гитару. При этом люди в интернатах одни из самых светлых  и чистых, что встретятся вам. «Поэтому систему нужно менять. И служба нужна для того, чтобы выявить проблемы и поменять. Это реально. Уже победа, что мы смогли туда зайти. И если нам позволят помочь, то жизнь людей улучшится», – уверено заявляет Александр Гаганов. Люди не должны жить в интернатах, это не место для людей.

Мы просим подписаться на небольшой, но регулярный платеж в пользу нашего сайта. Милосердие.ru работает благодаря добровольным пожертвованиям наших читателей. На командировки, съемки, зарплаты редакторов, журналистов и техническую поддержку сайта нужны средства.