Слабнет и умирает Византия, Русь погружена в «ненавистную рознь». В это время прп. Андрей Рублев пишет самую известную русскую икону – Пресвятой Троицы

Россия. Ростов-на-Дону. 19 мая 2017. Учащаяся Донской духовной семинарии на занятии по иконописи. Валерий Матыцин/ТАСС

Делиться верой через любовь призывал прп. Сергий

Протоиерей Александр Салтыков, декан факультета церковных художеств, доцент кафедры истории и теории христианского искусства ПСТГУ:

— Преподобному Сергию Радонежскому приписываются слова «воззрением на Святую Троицу побеждается страх ненавистной розни мира сего». О чем говорит преподобный?

— При жизни прп. Сергия князья враждовали друг с другом, несмотря на то, что всех их угнетали монголо-татары. Они не могли объединиться, хотя, заметим, все они были родственники, от единого Рюрикова рода. Более того, они сами приглашали на Русь монголо-татар грабить русские города, используя их в своей междоусобной борьбе.

Когда вас окружает неуверенность, всеобщая вражда, когда непонятно, на кого опереться, то человеком овладевает страх.

Единого закона нет, единой власти нет, все против всех… Поэтому преподобный Сергий говорит о «страхе розни мира сего». 

Слова преподобного Сергия относятся к учению Церкви о почитании Бога, Единого в трех Ипостасях, как единства любви, — это учение, открытое нам Господом Иисусом Христом в Евангелии. Церковь всегда молилась и молится во всех Богослужениях Святой Троице.

Но в древнейшие времена почитание Пресвятой Троицы было сосредоточено в других праздниках, —  в первую очередь, Богоявление и Преображение Господни – это воспоминание явления Святой Троицы. Пятидесятница – это День Сошествия Святого Духа на апостолов.

Обители  и храмы во имя Пресвятой Троицы сооружались очень редко. Преподобный Сергий создал обитель Пресвятой Троицы и показал нам, что, желая постичь учение о любви, мы должны начинать с почитания Святой Троицы, познаваемой чрез единого от Троицы Сына Божия — Господа Иисуса Христа.

Акцент на Троичности оказался чрезвычайно важным и нужным для русской Церкви и нашего народа в то тяжелое время. И этот опыт открыл, что спасение, преодоление страха достигается через любовь  и через любовь мы делимся своей верой с другими.

Икона прп. Андрея Рублева – это удивительно гармоничный отзыв на духовный шаг в сознании народа. Она стала не только русским, но и всемирным символом Троичности Божества.

Даже в протестантских храмах, где иконы не почитаются, а  воспринимаются как некие символы, эмблемы, можно встретить воспроизведения «Троицы» Рублева. Безусловно, это благодатный образ, навеянный Духом Святым.

«Роспись храма». Репродукция миниатюры из рукописи «Житие Сергия Радонежского» конца XVI века.

— Как влияет на иконописца время, в которое он пишет иконы? 

— Все люди молятся в разные времена по-разному. Когда мало молимся, Господь посылает испытания. Всякого рода переживания влияют на всех, в том числе и на иконописцев.

Вот сейчас эпидемия, и я знаю, что многие стали больше молиться.

В чине освящения иконы есть прошение о том, чтобы Господь дал целительную силу освящаемому образу, чтобы люди через него получали помощь Божию. Так неужели Господь не действует через рабов своих иконописцев и не дает им особую силу? Речь идет о настоящих иконописцах, которые молятся.

Как и у всех- когда нам трудно, мы больше молимся и нам Господь более помогает.

— Прп. Иосиф Волоцкий писал, что Андрей Рублев и Даниил Черный «созерцали иконы». Как это соотносится с тем, что нельзя представлять себе образов во время молитвы?

— Созерцать – не значит фантазировать, представляя себе образы, которых нет. Вот я стою на берегу реки – передо мной Волга. Я ее созерцаю и получаю от этого удовольствие. Так же мы смотрим на картины, слушаем музыку, читаем стихи, погружаясь в них.

К сожалению, мы потеряли этот навык – погружения в искусство. Нужно учиться созерцать, а не просто впитывать информацию о картинах, бегать по залам музея с записными книжками.

Всякое живописное произведение высокого уровня создается именно для созерцания. Тем более, для созерцания предназначены религиозные изображения.

Задача иконописца особая – он изображает Вечное, невечерний Свет, и призван пробудить чувство Вечности в зрителях.

Св. Иосиф говорит о том, что преподобный Андрей сам всю жизнь учился познавать Господа через духовную красоту истинного образа.

Бог-Троица – Бог взаимной любви

«С одной стороны, богословская максима, а с другой стороны, – политический тезис» 

Троица ветхозаветная. Фреска; Балканы. Сербия. Грачаница; XIV в.

Алексей Лидов, историк искусства и византолог, академик РАХ, Институт мировой культуры МГУ:

— Конец XIV-начало XV века — период глубокого политического и экономического кризиса во всем Византийском мире, не только на  Руси. Это время общего разорения и усобиц, когда жизнь человека стоила мало, и все могло погибнуть в один момент. И парадоксально — это время расцвета духовной и художественной жизни.

В разных частях Византийского мира работают великие и очень разные художники.

В Грузии в эту эпоху работает  выдающийся конcтантинопольский мастер Кир Мануил Евгеник, создавший росписи церкви в Цаленджихе. В Македонии работал еще один великий и совершенно непохожий на других иконописец Митрополит Йован.

На Руси мы знаем о двоих великих мастерах – Феофане Греке и Андрее Рублеве, хотя их было гораздо больше. Напомню, что несколько лет тому назад лучшие реставраторы нашей страны установили, что образы Спаса, архангела Михаила и апостола Павла из Звенигородского чина писали два разных выдающихся художника, возможно.

Феофан Грек. Троица. Фреска. Новгород. Церковь Спаса на Ильине улице, 1378 год.

Возможно, они происходили из Византии, и они точно не писали рублевскую «Троицу». Это показывает, насколько богатой и сложной была художественная жизнь.

У нас есть поразительное свидетельство об интенсивности духовной жизни – письмо инока Епифания Премудрого игумену Кириллу Тверскому, в котором Феофан Грек описывается не просто как художник, но как «философ зело хитрый», способный во время работы на лесах обсуждать высокие богословские темы.

Древняя Русь в эту эпоху пытается интенсивно освоить достижения византийской духовности и одновременно сохранить у себя наследие погибающей Византии. То, что время Византии заканчивается, было понятно всем трезвомыслящим современникам.

Вот в такую эпоху и создается главная храмовая икона нового каменного собора Троице-Сергиева монастыря, освященного в 1423 году.

Мы помним, в своем Житии Епифаний Премудрый свидетельствует о замысле прп. Сергия, посвятившего свой собор Святой Троице: «дабы воззрением на Святую Троицу побеждался страх ненавистной розни мира сего».

С одной стороны, это богословская максима, а с другой стороны, – политический тезис. Единосущный Бог в Трех Лицах – это главная христианская тайна. И именно ей посвящена икона Рублева.

С помощью кругового движения, которое мы видим в композиции «Троицы», представляющей единосущных и при этом разных ангелов, художественным языком передавалась рационально непостижимая божественная природа, своим присутствием преображающая тварный мир.

Есть целая византийская богословская традиция осмысления единства в разнообразии, образом которого является круговое движение, по-гречески «перихоресис».

На рубеже XIV-XV веков эта тема владела умами богословов-исихастов, практиковавших «умную молитву» без слов.

Это было время торжества исихазма и в Византии, и на Руси, которое определило многие явления и литературы, и изобразительного искусства, и духовной музыки.

Почти во всех византийских иконах Пресвятой Троицы встречаются изображения Авраама и Сарры, связанные с библейским повествованием о явлении праотцу Аврааму трех таинственных странников, которых он принимает и угощает. Впоследствии явление этих путников-ангелов было осмыслено как явление в мире Пресвятой Троицы.

Андрей Рублев предлагает свою редакцию этого образа, убирая повествовательную часть, концентрируя внимание на Триединстве и объединяющем три фигуры круговращении.

Он создает богословски программный образ и одновременно своеобразный духовный камертон-ориентир в эпоху тотальной турбулентности.  

Многие «наговоры» на рублевскую «Троицу» удалось развеять

Икона Андрея Рублева «Троица» (XV век), представленная на открытии выставки «Андрей Рублев. Подвиг иконописания», посвященной 650-летию художника, в Третьяковской галерее. Декабрь 2010. Фото ИТАР-ТАСС/ Александра Мудрац

Совсем недавно прошло подробное реставрационное исследование «Троицы» Рублева группой исследователей, чьим ведущим специалистом был реставратор высшей категории Дмитрий Суховерхов (ГТГ). Эта работа заняла около десяти лет.

Ученые получили очень важные данные о состоянии сохранности этой иконы. Многие мифы удалось развеять. В частности, миф о том, что икона практически полностью была переписана в начале XX века и искажена последующими реставрациями.

Доказано, что большая часть живописи – это древнейший слой начала XV в.

Долгие годы бытовало мнение, что лики ангелов если не переписаны, то прописаны в конце XV в. И это мнение не подтвердилось. Лики – родные и рублевские.

Да, действительно пострадали внешние слои. В некоторых случаях не были сняты записи на фоне, но в целом икона дает адекватное представление о том шедевре древнерусского искусства, который был создан в начале XV в. и предназначался для размещения в нижнем местном ряду иконостаса Троицкого собора Троице-Сергиевой Лавры

Очень важно, что та живописная манера, которую создал Андрей Рублев, далеко не единственная в его эпоху, стала на Руси эталонной, а русское искусство XV века стало развивать его понимание красоты, его отказ от внешнего драматизма, экспрессии, которые мы видим в искусстве Феофана Грека и ряда других византийских художников.

Это не был «русский ответ Византии», как часто подчеркивается в популярной литературе. Это было одно из направлений единого византийского искусства той эпохи. В сербском искусстве начала XV в. и в ряде византийских икон, сохранившихся на Афоне, мы можем найти близкие аналогии.

На Стоглавом соборе середины XVI в. Рублев был поставлен в один ряд с византийскими мастерами. Его главная икона воспринимается как важнейший образец для подражания уже вскоре после написания. О ней специально упоминают как о выдающемся произведении в XV-XVI в., выделяя тем самым из многих тысяч произведений древнерусской иконописи.

«Троица» Рублева воплощает идеалы и художественные поиски всего византийского мира, в последний период его славы. Так ее в мире и оценивают и сегодня. По известности с ней может сравниться разве что Владимирская икона Богоматери.

Не случайно на Западе в католических и англиканских храмах мы часто видим на самом почетном месте рядом с алтарем репродукции и списки «Троицы» или Богоматери Владимирской.

В них видят не просто идеальные образы православного мира, но и совершенные художественные воплощения Иконы как способа миропонимания и Богопознания, так принципиально отличающегося от западной религиозной картины.