Колонка Владимира Берхина. Мне, руководителю НКО, принимающей пожертвования через терминалы, непонятно: почему меня подозревают в терроризме?

Росфинмониторинг не поддержал инициативу Минэкономразвития, позволяющую гражданам перечислять пожертвования благотворительным организациям через платежные терминалы. В ведомстве опасаются, что не позволяющую идентифицировать жертвователя систему могут использовать террористы. Проблему комментирует Владимир БЕРХИН, директор фонда «Предание».

Честно говоря, я не очень понял, какова логика Росфинмониторинга. Потому что

  1. Пожертвования через терминалы собираются уже давно. Напрямую или через посредников, но уже последние лет 5 — точно. Да, сейчас это делается через посредника и собственные терминалы фонды ставить не могут — но разница тут в нескольких процентах пошлины, которую фонд платит Qiwi или иному техническому «кассиру». И даже если нет договора с компанией — постановщиком терминалов, есть масса посредников вроде РБК-мани, которые предоставляют ту же самую услугу через вторые руки. Всё это, повторяю, работает уже давно, и непонятно, почему Росфинмониторинг начал реагировать только сейчас.
  2. Помимо терминалов, существует огромное количество электронных способов пожертвовать, причём почти всякий из них анонимен. Ну если совсем просто, на уровне инструкции. Счёт в Яндекс-деньгах заводится анонимно, на основании только регистрации в Яндексе, где указываются абсолютно любые данные, которые, разумеется, никто не проверяет. Допустим, у меня есть мейл, зарегистрированный на Ираиду Гульбахоровну Кац из деревни Малые Клещи. А можно и вовсе ничего не указывать, кроме наименования мейла типа rrreeetttyyy@yandex.ru. Этой регистрации достаточно, чтобы получить счет в Яндекс-деньгах. На этот счёт уже можно класть деньги — также анонимно. Через терминалы, через карты предоплаты, через салоны связи — способов масса, и паспорт не спрашивают нигде. А уже со счёта в Яндекс-деньгах средства можно перевести почти куда угодно из любого места где есть доступ в интернет. И опять же без предъявления паспорта. Например, на счёт некоммерческой организации. Большинство благотворительных фондов такую возможность предоставляют, могут себе такую опцию завести и террористы, наверное. Чем терминалы выделились, что Росфинмониторинг обратил внимание именно на них, непонятно.
  3. Некоммерческие организации отчитываются о своей деятельности достаточно подробно. Куда ушло какое пожертвование, мы сообщаем в Минюст, а также сдаём установленную отчётность в налоговые органы. Более 20 процентов от нецелевых поступлений не тратится даже на административные расходы — всё уходит на уставную деятельность. И я не думаю, что у каких-то НКО в качестве уставной деятельности прописан «терроризм». Чтобы НКО не финансировали терроризм, логичнее следить за затратами НКО, а не за тем, откуда к ним приходят деньги. То, на что именно деньги потрачены, крайне слабо определяется тем, откуда они пришли. Особенно, если эти деньги анонимны и пришли как пожертвование.
  4. И что мне совсем непонятно — почему именно некоммерческие организации вызвали такие опасения? Почему террористы не могут получать средства от столь же анонимной торговли товарами — непонятно. Существующие электронные платёжные системы, включая терминалы, создавались не для пожертвований, а для торговли. Террористам ничто не мешает зарегистрировать ООО, а не НКО, и получать средства через те же самые терминалы в качестве оплаты за какие-нибудь липовые «информационные услуги». Благо, регистрация ООО занимает считанные дни, и, в отличие от НКО, никто не будет удивляться обналичиванию денег с его счёта. Это НКО обязано тратить большую часть своих денег на уставную деятельность – а коммерческое юридическое лицо на что угодно.

В общем и целом: мне, руководителю некоммерческой организации социальной направленности, принимающей пожертвования через терминалы, непонятно, почему меня подозревают в терроризме?