Когда погружаешься в биографию основателя отечественной педиатрии Нила Федоровича Филатова, в честь которого названа знаменитая Филатовская больница, забываешь, что речь идет о взрослом человеке

Практика велосипедной езды

Доктор Филатов родился в 1847 году в пензенском селе Михайловка. Можно сказать, что его судьба в этот момент уже была предрешена. Нет, со здоровьем у малютки было все в порядке. Просто редко кому удается родиться в столь густой медицинской семье.

Брат Абрам – акушер-гинеколог, брат Петр – окулист и хирург, брат Федор – земский врач и брат Николай – тоже доктор.

В 1864 году Нил поступает на медицинский факультет Московского университета. Затем – должность земского врача в Саранском уезде, собственно, и определившая дальнейшую специализацию доктора: «Вообразите, я один на весь уезд. По географии на моих руках находится 58 тысяч человек, не считая жен и детей, а последние-то главным образом и находятся на моих руках».

Потом была стажировка – уже вполне осознанная – в европейских детских клиниках, защита диссертации «Об отношении бронхита к острой катаральной пневмонии», звание приват-доцента, и наконец в 1875 году Нил Федорович оседает в Москве, где поступает доктором в детскую Софийскую больницу Воспитательного дома на Бронной улице.

Служба в детской больнице была, разумеется, службой, но в то же время и всей его жизнью. Лучшие друзья – не доктора, а пациенты. Именно с ними Нил Федорович лучше всего находил общий язык, именно с ними отдыхал душой.

Как-то раз собирался домой – и вдруг увидел, как один из пациентов, юный гимназистик, сидит и двигает фигуры по шахматной доске. Доктор, сам большой любитель шахмат, не смог преодолеть соблазн. Предложил гимназисту партийку. Думает: «Вот сейчас быстренько обыграю его и пойду».

Но тут случилось непредвиденное. Нил Федорович рассказывал своей жене: «А он мне мат закатил. На другой день – опять мат. Я на третий день уже не мимоходом играю, а нарочно приехал раньше, играю изо всей силы, а он мне опять шах и мат. И на четвертый день – все шах и мат».

В оправдание доктора скажем, что звали того гимназиста Александром Алехиным. Однако же подобные истории случались в жизни доктора чуть ли не каждый день. Жена первое время относилась к его долгим задержкам с опаской: мало ли что, мужчина молодой, красивый и не бедствует. Но потом расслабилась: супруг задерживался на работе с маленькими пациентами.

Нил Федорович был на людях человеком замкнутым, а среди детей и близких сам уподоблялся детям. Его коллега Н.В.Яблоков писал: «В антрактах между лекциями в курильной и коридорах старых клиник на Рождественке я встречал на вид сумрачного, высокого смуглого брюнета с шапкой курчавых волос на голове, придавших ему нерусский тип, всегда торопящегося, несловоохотливого, малообщительного юношу Филатова. Как же я был удивлен, когда встретил его в семейном кружке одного молодого врача веселым собеседником и остряком, добродушным, заразительно смеющимся тем чисто детским непринужденным смехом, которым могут смеяться люди с открытой душой и спокойной совестью, с его выразительными большими черными глазами, светившимися бесконечной теплотой. Весь он произвел на меня тогда чарующее впечатление».

Однажды, уже будучи маститым доктором, он ожидал прибытия в больницу Александра III с супругой. Император задерживался. Медицинское светило, развлечения ради, схватило велосипед собственного сына, стало выписывать в больничном дворе всякие рискованные повороты и в конце концов врезалось в дерево.

Царская семья была шокирована, когда ее торжественно принял прославленный доктор в разодранном и перепачканном, зато шитом золотом мундире действительного статского советника, с расквашенным, синеющим на глазах носом и озорными искрами в глазах.

С курицей под мышкой

В Москве на Садовой-Кудринской улице стоит огромный медицинский городок – детская больница. Особенно бросается в глаза его амбулаторное отделение – одноэтажный особняк с четырьмя колоннами дорического ордера. Он был построен в 1811 году известным Осипом Бове.

Сюда после пожара 1883 года переезжает с Бронной улицы Софийская больница.

«Вся Москва» сообщала: «Софийская детская больница, 100 кроватей, 3 отделения: хирургическое, терапевтическое и амбулаторное. Бедных принимают бесплатно. В амбулатории ежедневно бесплатный совет и лекарство. За детей состоятельных родителей 8 руб. в месяц, за совет и лекарство 15 копеек».

Именно в этих стенах Филатов написал свои самые важные медицинские научные труды: «Катары кишок у детей», «Лекции об острых инфекционных болезнях», «Семиотика и диагностика детских болезней» – всего более тридцати работ.

Среди них самые популярные – руководства для других педиатров. Подробнейшие, пошаговые инструкции. Как учитывать условия жизни пациента? О чем спрашивать его мать? В каком порядке задавать вопросы? Как учитывать ее психологический тип? Чему верить, а что ставить под сомнения? Какие первые слова сказать ребенку? Как подойти к нему? Как улыбнуться?

Филатов писал: «Цель моя – дать начинающим врачам краткое руководство, при помощи которого они легче могли бы разобраться в различных симптомах данного заболевания и поставить диагностику на основании главных симптомов, не увлекаясь в сторону мелочами».

Коллеги восхищались: читая филатовские инструкции, ощущаешь, что перед тобой не книжная страница, а живой младенец. Вероятно, в момент написания Нил Федорович сам себя представлял таковым. Его советы были вроде бы простые. Только никто до этого вообще не думал о таких вещах: «Приступая к осмотру… врач должен прежде всего подумать о том, чтобы сразу не напугать своего пациента… Всегда лучше, войдя в комнату больного, до поры до времени не обращать на него никакого внимания и, занявшись пока анамнезом, дать ему возможность присмотреться к новому человеку».

«Все самые неприятные процедуры оставляем под конец общения – тогда они будут восприняты не столь болезненно». Доктор фактически проживал жизнь своих маленьких пациентов.

Однажды коллеги обратили внимание, что Нил Федорович во время своей ежеутренней прогулки стал сворачивать с улицы Девичьего поля не на Пречистенку, как раньше, а в сторону Арбата. Заинтересовались. Проследили. Оказалось, что Филатов ежедневно покупает на Смоленском рынке курицу и потом, уже с куриной тушкой под мышкой, идет к своему пациенту.

Причина проста: мальчику для выздоровления требовалось не только лечение, но и усиленное питание. А денег в семье не хватало.

Нил Федорович даже не думал, что делает что-то особенное. Ребенок должен выздороветь, вот и все.

Точно так же он таскал своим маленьким пациентам мед, конфеты, игрушки. Осматривал ребенка, корректировал медицинские назначения и шел либо в университетские клиники – на кафедру, либо в больницу на Садовое кольцо, где продолжал наблюдать, анализировать, общаться с коллегами, с пациентами, с родителями и писать, писать, писать.

И постепенно, шаг за шагом, статья за статьей, всем врачам становилось понятно, что детская медицина – совершенно особый мир, что «взрослые» методы и приемы здесь вообще не работают и нужно срочно нарабатывать другие, именно «детские».

Так под воздействием Филатова формировалась новая для нашей медицины отрасль – педиатрия.

«Над которыми бессильна смерть»

Памятник Филатову на Большой Пироговской в Москве. Фото с сайта foretime.ru

Нил Федорович умер в возрасте 55 лет – сам великий доктор оказался не богат крепким здоровьем. Его похоронили на Ваганьковском. Во время церемонии кто-то из учеников Нила Федоровича выступил с речью: «Бывают люди, над которыми бессильна смерть…»

Фраза оказалась, как бы сейчас сказали, «вирусная», биографы дружно и радостно растащили ее. Так Филатов и вошел в историю – основателем отечественной педиатрии, над которым бессильна смерть.

В 1960 году в Москве, на Пироговской улице, на территории бывшего комплекса университетских клиник был открыт памятник Нилу Филатову работы скульптора В.Е.Цигаля. Бронзовая фигура в полный рост, а рядом – бронзовое же изваяние ребенка. Постамент гранитный, с надписью: «Другу детей Нилу Федоровичу Филатову 1847 – 1902».

Еще семь лет назад это, конечно, было невозможно – титул «друг детей» был намертво закреплен за Сталиным. Но хрущевская оттепель была в самом разгаре и надпись не вызвала нежелательных ассоциаций.