«Никуда я не уеду. Мне дочку надо на ноги ставить!»

Истории женщин в «Доме для мамы» иногда звучат почти неправдоподобно. Слишком много в них боли, горя, разочарований. Жизнь Элины — череда предательств. Но в ней есть любовь к дочери. И это главное

Элина и Алиса1
Свой четвертый день рождения Алиса отметила в Доме для мамы. Фото из архива Дома для мамы

Я из Чувашии. У меня там двое сыновей уже почти выросли, а я вот тут. Домой пока не могу вернуться.

В Чувашии был муж, но мы разошлись. На руках у меня осталось двое маленьких детей. Пришлось идти работать. Кем я только не работала — кондуктором, швеей, продавцом в магазине. Бралась за все. Но зарплаты везде маленькие — ни на что не хватало.

Никто мне не помогал. Когда я диспетчером в такси работала, уходила на сутки. А мои дети одни дома сидели, старший за младшим присматривал. Моя мама на соседней остановке жила, но никогда с внуками не оставалась. И вообще никак нас не поддерживала. Только иногда продукты в долг давала.

Десять лет я так промучилась, а потом осталась без работы. Мы начали голодать. И тут меня такое отчаяние охватило… Думаю, зачем детям мать, которая не может их обеспечить? И я решила умереть. Наглоталась таблеток. Но меня спасли.

Когда старшему было 13 лет, он мне как-то говорит про своего одноклассника: «Знаешь, у Вовки мама в Москве работает и все-все ему там покупает! У него все есть! Может быть, ты тоже в Москву поедешь деньги зарабатывать?» Мне трудно было от детей уезжать, но другого выхода и правда не было. Мальчишки мои уже подросли, самостоятельные стали, и моя мама согласилась с ними остаться. А я уехала.

Сначала в Щелково устроилась в такси диспетчером. Работала сутками, но хоть зарплата более-менее. Забрала к себе младшего сына, устроила в Щелково в школу. Но работа была каторжная, практически без выходных. Ребенка я почти не видела. Пришлось его отправить обратно к бабушке. А сама я стала искать другую работу. Перебралась в Москву, устроилась в автомастерскую: принимала в ремонт машины, регистрировала. Там мне предоставили комнату. Я каждый день работала с 8.00 до 22.00, ночью только уходила в комнату спать.

Познакомилась с молодым человеком. Стали встречаться, поженились. У него своей квартиры не было, он с родителями жил. Его родители предложили мне к ним переехать. И мы стали с ними вместе жить

На третьем месяце беременности меня положили на сохранение. Так я и пролежала там почти до родов. А на 30-й неделе сказали, что у ребенка не функционирует желудок и сразу после родов придется делать операцию.

Я когда начинаю вспоминать, что Алиса перенесла в первый год жизни, мне самой не верится. Двустороннее воспаление легких, гидроцефальный синдром, парез гортани, отеки, анемия, желудочное кровотечение, переливание крови. Домой мы попали только, когда ей было 4 месяца. А в 9 месяцев пришлось делать повторную операцию на желудке.

Еще она все время задыхалась, есть не могла. Ее мучили постоянные бронхиты. Неделю дома поживем — нас на скорой увозят с отеком легких. Месяц в больнице полежим, возвращаемся на неделю — и все по кругу. Мы за всю Алисину жизнь и года в общей сложности дома не были. Она до сих пор говорит не «пойдем в комнату», а «пойдем в палату».

IMG_4276_новый размер
Элина. Фото: диакон Андрей Радкевич

А в 1 год и 5 месяцев врачи обратили внимание на то, что она не ходит. Стали обследовать и поставили диагноз: ДЦП. Нужно было срочно начинать реабилитацию. Но врачи-неврологи лечить отказались. Сказали, что она очень тяжелая, в государственной больнице для такого ребенка просто нет условий. Посоветовали найти частную клинику. А где взять денег на клинику? Муж работал в театре осветителем. Он нас с Алисой одевал, кормил, но на лечение денег у нас не было. Нужно было где-то найти 350 тысяч.

Я открыла группу в Одноклассниках, выложила туда все документы, фото, видео и с помощью людей собрала деньги. Мы с Алисой легли в клинику, и на втором курсе реабилитации она начала ходить.

Когда Алисе исполнилось два года, муж начал пить. Оказывается, он и раньше пил, но когда мы с ним встретились, он закодировался. А я этого не знала. И вот он сорвался и снова запил, причем так, что не остановить. Дома пропил все. Фотоаппарат, гитару, обручальное кольцо – ну все. На почве пьянства у него начался панкронекроз, и в 2014 году он умер. Долгов после него осталось на 500 тысяч.

А я после его смерти оказалась на улице. Я ж не была прописана в его квартире. Ну вот свекор со свекровью стали меня гнать. К ним дочка после развода переехала, а я ее комнату занимала. Они и говорят: «Езжай в Чувашию». А я не могу сейчас уехать. Мне дочку надо сначала на ноги поставить. Ей нужно постоянно наблюдаться в Филатовской больнице. В Чувашии нет таких специалистов и таких возможностей.

Ну а кончилось все тем, что мы с Алисой на Новый год уехали в Чувашию. Мне с моими мальчиками повидаться очень хотелось. Вернулись в Москву – а на двери новый замок. На наше счастье мы как раз на плановую операцию приехали, поэтому сразу в больницу легли. А после выписки из больницы мне с ребенком идти было некуда. Только сюда».

65875967
Фото: Татьяна Перец

В кризисном центре “Дом для мамы” женщинам не только дают приют. Их учат ухаживать за малышом, с ними работают социальные работники и юристы, им помогают обрести специальность, а позже – жилье и возможность самостоятельно прокормить себя и ребенка.

“Дом для мамы” – это один из 25 благотворительных проектов православной службы помощи “Милосердие”. Существует он на пожертвования и сам постоянно нуждается в помощи.

22 мая в Марфо-Мариинской обители милосердия состоится традиционный ежегодный праздник благотворительности “Белый Цветок”. На этот раз все собранные на празднике средства будут направлены на помощь проекту “Дом для мамы”. Поддержать кризисный центр вы можете и сейчас на специальной странице проекта.

Мы просим подписаться на небольшой, но регулярный платеж в пользу нашего сайта. Милосердие.ru работает благодаря добровольным пожертвованиям наших читателей. На командировки, съемки, зарплаты редакторов, журналистов и техническую поддержку сайта нужны средства.