На высоком берегу величественной реки стоит приземистый амбар с лопастями на бревенчатом ряже. Внутри ряжа – могучий столб – «мертвяк». Вдруг вся эта махина со скрипом начинает разворачиваться – несколько людей толкают воротило, ловя ветер. Лопасти раскручиваются, жернова поворачиваются, в короб сыпется мука. В октябре 2026 года закончилась уникальная история возрождения мельницы-столбовки в деревне Погорелец, что на Мезени.
От Погорельца до берега Белого моря – сто с лишним километров на север. До Архангельска – триста. Путь лежит по красной грунтовке из мергеля – каменистой мезенской глины. Этой дороге всего около двух десятилетий, до деревень раньше добирались малой авиацией и по реке. С конца октября и до июня навигация закрыта – понтоны через Мезень убирают, остается ждать, когда встанет лед.
Отрезанные от большой земли и малонаселенные теперь мезенские деревни не покинуты и не заброшены – они живут. И Погорелец, в котором зимуют 11 человек – удивительным образом хранит себя, свой уклад и обособленность. На высоком берегу стоят северные хоромы – большие двухэтажные дома. В центре – как водится, – клуб, магазин, музей.
Среди берез – мемориал. По тому, как он устроен и ухожен, можно судить, как бережно хранят память предков жители Погорельца и те, кто поселился вдали от малой родины. За оградой – три памятника: один, самый большой – погибшим в Великой Отечественной. Всего дюжина разных фамилий, среди которых Гудаевы, Дранниковы, Ружниковы, Ярковы, Водынины, Таракановы, а под каждой – десять-восемь человек, не вернувшихся с войны. Отцы, братья, сыновья. Чуть поодаль – камень – жертвам репрессий. А напротив – небольшая стелла – «жителям Погорельца, оказавшимся по разные стороны баррикад и сгинувшим в великой смуте 1920-х годов». На каждом огромном северном доме – по несколько красных звездочек – так стали после войны отмечать, сколько мужчин потеряла семья.
Через овраг, по-мезенски «щелье», – стоит величественный северный дом с конем-охлупнем на крыше. Это дом рода Водыниных, зажиточных крестьян-мельников. Чуть ниже – дом Дранниковых, тоже мельников. Над домами сейчас возвышаются две исторические мельницы-столбовки: Гудаева и братьев Дранниковых. Когда-то их было три, но одна, именно водынинская, обрушилась в 1980-х. Мельница Дранникова датируется 1790 годом, и чудом избежала печальной участи соседской, упавшей мельницы Водыниных.
Сейчас не верится, как много было мельниц в северных деревнях. В Азаполье, что на другом берегу Мезени, еще в прошлом столетии стояли двадцать шесть мельниц, а сегодня не осталось ни одной. Две старинные мельницы удалось сохранить в музее «Малые Корелы». Еще одну в Кимже и вот две – в Погорельце.
Перемолотые жерновами истории
Трудно представить, но очередь из телег с зерном выстраивалась у мельницы на несколько дней, а то и неделю – это был своего рода клуб, где народ обсуждал последние новости. С одной стороны, мельник оказывался в центре деревенских событий, с другой – был и отшельником: мельницы строили вдалеке от домов, там, где ветер сильнее, да и пожар, если что, не перекинется на избы. Еще и работал по ночам, что давало повод для суеверий о связях с нечистой силой. Зажиточность и благополучие мельника – результат титанического круглосуточного труда. За это мельников уважали, и за это же пришедшие к власти Советы обрушили на них свою ненависть.
Крестьяне Ярковы, лесозаводчики Ружниковы, мельники Дранниковы, Водынины и Гудаевы – их потомки по сей день живут в Погорельце и Мезени и хранят в памяти печальные истории раскулачивания своих прадедов.
«За стариком Ярковым, который выстроил для скота двухэтажные хлевы и держал лавку, пришли посреди ночи. Так и умер на чужой земле», – рассказывает Вера Грозных, праправнучка Яркова и Водынина.
Репрессии не обошли и Дранниковых. Историю своих предков подробно изучил и записал Василий Иванович Дранников, краевед из Мезени:
«В 1896 году старшим в роду Дранниковых в деревне Погорелец был 65-летний Иван Егорович, владелец мельницы. У него было четверо детей, в их числе Яков Иванович, мой дед. Тот брал подряды у лесозаводчика Ружникова и сплавлял лес по Мезени.
Один из сыновей Якова Ивановича, Иван, – мой отец. В 18-летнем возрасте он был призван в белую армию, служил писарем в штабе. После гражданской войны работал на лесозаводе в Лампожне. Затем вернулся в родной Погорелец, где был связан с мукомольным делом до передачи мельницы в колхоз. Вступив в колхоз, работал в нем счетоводом.
В сентябре 1937 года Ивана Яковлевича арестовали вместе с братом Фёдором и отправили по этапу в Архангельск. Им припомнили службу в белой армии, а отцу еще и, так сказать, общение с «буржуазным элементом». Приговор «тройки» был крайне суров: высшая мера наказания. Обоих братьев расстреляли как врагов народа в феврале 1938 года…
По деревенской легенде, мельницы в Погорельце строили занимавшиеся отходническим промыслом жители мезенских деревень Петрова и Жукова. Стало быть, они имели большой плотницкий опыт, были специалистами высокого класса в таком довольно сложном и тонком деле».
Реставрация
Большой плотницкий опыт одного реставратора, страсть и знания двух голландцев, пассионарность местных подвижниц, помощь предпринимателя и силы десяти погорельцев и погорелок – как водится, началу возрождения мельницы предшествовал ряд чудесных совпадений.
Анна Викторовна Крючкова – тот самый человек, который и закрутил всю эту историю с мельницами. Коренная мезенка, специалист по туризму в администрации, в конце 2018 года она выиграла президентский грант, и вместе с Евдокией Репицкой, коллегой из мельничной деревни Кимжи создала Молинологическую ассоциацию. Пригласила на Мезень экспертов по мельницам из Голландии, профессора Пита Шиерека и молинолога Пола Грюна. С ними приехал Антон Мальцев, архитектор, реставратор высшей категории, на счету которого уже было восстановление мельницы в Форт-Россе в Калифорнии.
Эксперты все замерили, описали, приступили к проекту реставрации. В 2019 Антон вместе с коллегами-реставраторами установили столб-мертвяк и собрали новый опорный сруб – ряж. Для устойчивости его заполнили камнями. Заменили и фундамент, заглубили его.
Потом была пауза, а в 2023 году финансирование продолжилось: Фонд Потанина доверил Молинологической ассоциации управлять эндаументом, на проценты от которого закончили проект, срубили амбар на реставрационной базе в Кириллове.
К заезду реставраторов осенью 2025 года Погорелец оживился – все потомки мельников – Гудаевы, Дранниковы, Водынины, потомки лесозаводчиков Ружниковых вышли на окороку бревен для мельницы. Предприниматель Юрий Рогачев заготовил еловые кокоры и десятиметровые спицы для лопастей, оплатил работу погрузчика. Это удалось сделать в последние теплые деньки, а все три недели в сентябре и начале, когда нужно было сделать самые тяжелые работы – начались настоящие шторма с «моряной» – северным ветром с Белого моря. Ледяная морось, скользкий сруб, работы на высоте весь световой день – и в начале октября 2025 года мельница обрела свои очертания и осталась ждать лета и лопастей.
«На Русском Севере дерево хорошо сохраняется – зимы то длинные», – за тридцать с лишним лет работы Антон Мальцев восстановил десятки памятников русского деревянного зодчества.
Антон своего рода маньяк от реставрации: бережет каждую деталь, даже если использовать ее по назначению уже невозможно: прибирает буквально каждую деревяшечку. Старый ряж мельницы Дранниковых, например, он бережно собрал заново и поставил на месте утраченной мельницы Водыниных. Сруб, потемневший от времени, выглядит очень благородно, но использовать его, увы, уже нельзя.
«Я давно работаю с деревянным зодчеством и точно знаю: не бывает объектов, похожих друг на друга. Эта мельница очень хорошо сохранилась – достаточно для того, чтобы восстанавливать. Бывают такие утраты, что сложно понять первоначальный замысел и его исполнение.
В работе реставратора не доверяю рассказам или описаниям людей – гораздо честнее все расскажет старый материал, следы инструмента на нем. Иногда долго ищешь решение, и вдруг осеняет. А для этого нужно смотреть на материал и задавать вопросы. Опыт же иногда мешает, его нужно отключать. С каждым объектом приходят новые, специфические решения. Стандартов в нашей работе не бывает».
Живой «мертвяк»
Летом 2025 года из Погорельца позвонили и встревоженно сообщили, что в мертвяк ударила молния, и как теперь быть?
«Мертвяк – центральный столб, который служит осью вращения всей конструкции, – рассказывает Антон. – Он глубоко врыт в землю (обычно на 2–3 метра) и намертво закреплен. «Мертвяк» – потому что фактически «умер» для возможности вращения всей конструкции. Если столб подгнивал, это часто становилось причиной обрушения всей мельницы. У Дранниковской мельницы он из лиственницы и оказался в хорошем состоянии, мы его сохранили, но для этого подземную его часть отрезали и заменили новым, соединив со старым. К счастью, молния не уничтожила столб, отлетели несколько щепок, теперь на нем борозда – как будто мертвяк меченый.
Чтобы подставить крылья под ветер, мельник поворачивал амбар вокруг мертвяка с помощью длинного бревна – воротила. Когда работа не требовалась, амбар отворачивали от ветра, чтобы механизм не изнашивался и крылья не ломались. У этой мельницы мы восстановили и лопасти. Спицу взяли от соседней мельницы, ряж просел в землю, а лопасти оказались рабочие. Их и взяли за образец, но длину скорректировали. Сохранили поставили на свое место и старое зубчатое колесо – одну из оригинальных частей механизма. Для смазки поворотного механизма нам понадобился деготь, а для зубьев колес – воск. Когда-то деготь производили почти в каждой деревне. Сегодня – заказываем на маркетплейсах.
Мельницы отличаются не зданиями, а механизмом. Его нельзя просто собрать и поставить, как в музее деревянного зодчества. Чтобы отладить, его приходится несколько раз собрать-разобрать. Для этого нужны инженерные знания.
Что касается погорельской, у нее максимально простой механизм, по-крестьянски правильно сделанный: ветер просто передает энергию на жернова. Проще не придумаешь».
Со слезами на глазах
Мельницу торжественно открыли в летний Прокопьев день, 21 июля 2026 года. На Прокопия-жнеца или Прокопия-жатника крестьяне приступали к жатве ржи. Вот только рожь на Мезени не вызревала. Выращивали ячмень и его же мололи на мельницах. На праздник пришли все погорелы, приехали на «буханках» люди из соседних деревень и из города Мезень. На высоком берегу было очень ветрено. Играла гармонь, звучали песни. Зазвонили колокола на церкви. И когда лопасти закрутились, многие старожилки расплакались. Даже суровые мужчины надвинули козырьки кепок на глаза.
Анна Маркова, одна из потомков репрессированного Дранникова, тоже не смогла сдержать слез.
«Как долго мы ждали этого момента! Это же наша мельница, все детство прошло на ней, лазили, чего говорить. Потом страшно стало, она ветшала, поотлетали ступеньки с лестницы… Не верится до сих пор, что вот она, ожила и крыльями крутит! Пойдем, Катя, я вот так встану и ты меня сфотографируй на фоне нашей родной мельницы!», – Анна пробирается сквозь высокую траву, выбирая точку для позирования, а я вспоминаю фотографии из ее семейного альбома полувековой давности, где Анне 18 лет, а мельница все та же.
Получился по-настоящему народный, очень живой и трогательный праздник. Без дурацкого официоза и лишних речей. Антон всю церемонию и гуляния пропустил – находился наверху, контролируя механизм мельницы. Даже интервью давал, немного нервничая и не отходя от зубчатого колеса, придерживая тормоз – ветер выдался что надо: «Важно не просто увидеть красивое сооружение, а убедиться, что механизм работает безопасно. В мельнице скрыта огромная сила: движение кажется медленным, но остановить тяжелые вращающиеся детали непросто. Поэтому запуск требует опыта и осторожности».
А дальше-то что?
Реставрация заканчивается не тогда, когда последние доски занимают свои места. Настоящий результат – когда мельница снова может молоть зерно.
«К этой мельнице у меня особое, трепетное отношение. Невозможно просто так взять и закрыть этот проект, перелистнуть страницу. Хочется регулярно приезжать, смотреть как мелят зерно, помогать… Хочется, чтобы она работала не впустую», – говорит Антон. «Механизм восстановлен именно для этого. Осталось главное – найти человека, который будет следить за мельницей и запускать ее, когда позволит погода».
Антон вспоминает поездку в Голландию, где побывал вместе с делегацией от Молинологической ассоциации в 2021 году.
«Мы были удивлены, как там работа организована. Люди выходят на пенсию и становятся волонтерами мельниц. Они проходят двухгодичные курсы и после этого могут раз в неделю, по субботам, как правило, запускать мельницу. Нам сегодня в России не хватает народного подвижничества вокруг мельниц. А ведь это вполне могут быть пожилые люди.
Должна быть какая-то программа, может быть, на региональном уровне, по содержанию мельника хотя бы одного на район. Потому что ветер подул – запускай мельницу, мели муку! Мельник всегда был уважаемым человеком на деревне. Он и огород не держал – не было у него на это времени и сил. Поэтому урожаем с ним делились земляки – главное, чтобы мельница работала».
Теперь предстоит непростая работа: вырастить ячмень, найти волонтера, который смог бы молоть муку в Погорельце. Пока за мельницей будет присматривать деревенский староста, Александр Гудаев, а сама постройка принадлежит муниципалитету. Но одного формального присмотра недостаточно: чтобы мельница жила, она должна стать частью повседневной жизни людей.
Сохранить можно только то, что ценишь
Реставрация мельницы в Погорельце запустила цепочку начинаний: две активные девушки, родом из отдаленной деревни Малая Нисогора задумались о восстановлении исторической столбовки, которая еще стоит. Позвонили потомки Дранниковых из Курской области – готовы финансово помочь законсервировать дом мельника в Погорельце. По просьбе Веры и Ивана Грозных Антон набросал план сохранения исторического амбара Водыниных. Тут главное не выгореть, считает Анна Крючкова:
«Движение по сохранению наследия должно идти снизу, не надо надеяться на государство. Мы взялись за мельницы, а другие восстанавливают церкви. Кто-то возьмет колодцы. Увы, часто люди не видят ценности своей местности. Ну, стоит мельница и стоит. Что в ней такого? А для гостей она – чудо чудное, красота неописуемая и объект интереса и изучения».
Антон согласен: «Как реставратор я вижу, сколько усилий надо приложить, чтобы сохранить. А теряется легко – сайдингом закрыли, и нет больше деревянного строения. Чтобы уберечь памятники деревянного зодчества, надо людям тес раздавать. Берите бесплатно, только сохраните!»
Под конец праздника, когда почти все разошлись, и Антон наконец спустился с мельницы, чьи лопасти вращались все медленнее, готовясь остановиться, он увидел картину: на ветру, обнявшись, стояли и не отрываясь смотрели на столбовку две троюродные сестры Дранниковы, Анна и Людмила.
Хочется верить, что так продолжится жизнь старых мельниц: хороший и уникальный пример возрождения есть, ассоциация и грантовая поддержка есть. Даже мельницы еще есть, которые стоят на своих исторических местах, и ветшая, ждут своих плотников и своих мельников.
В октябре 2026 года мы с Антоном снова вырвались в Погорелец – неделю настраивали жернова, подгоняли механизм, который Антон несколько раз собрал и разобрал. Теперь официально – акт об окончании работ подписан, столбовка полностью готова к помолу.
Огромная благодарность за помощь в подготовке материала мезенцам Василию Ивановичу Дранникову, Николаю Федотовичу Окулову и Марине Потроховой.
