«Мы ищем людей, которым не все равно». Елена Мартьянова о премии «Мосты в будущее»

«Мосты в будущее» – не классическая премия-медаль и не грант на развитие, а профессиональное объединение и большое исследование. Фонд «Рубикон времени» ищет для своей премии проекты в благотворительности, культуре и образовании на стадии роста (2–8 лет), у которых уже есть первые результаты, но которым нужна поддержка.

Три номинации, шорт-лист по три проекта в каждой: менторство, обучение, стажировки, партнеры, доноры. Лауреаты получат по 10 млн рублей. Отдельный акцент – на регионах: там меньше информационной поддержки, сильные специалисты себя недооценивают.

Мы поговорили с директором фонда и руководителем премии Еленой Мартьяновой о том, как заметить потенциал небольшой инициативы, зачем объединять благотворительность, культуру и образование и почему для изменений необходимо доверие. 

Не медаль и не грант, а премия-сообщество

– Елена, каково это, придумать и запустить премию с нуля? Сколько времени, усилий, средств это от вас потребовало?

– «Мосты в будущее» – это не премия в классическом смысле, не заслуженная медаль для тех, кто давно работает, и не грант на развитие. Это именно профессиональное объединение. Его задача – с одной стороны, посмотреть, что сейчас вообще происходит, а с другой – что может стать «мостом в будущее». В каком-то смысле это еще и большое исследование. 

Идея давно зрела у Рубена Варданяна и Вероники Зонабенд. Они много лет поддерживают проекты в области благотворительности, культуры и образования. В этом году, когда даже давно существующим организациям стало сложнее работать, решили: пора действовать. Нам захотелось увидеть инициативы, которые только начинают менять привычный порядок вещей, и помочь им.

Я присоединилась в мае 2026 года. На традиционном вечере в день рождения Рубена, 25 мая, представили замысел и собирали средства на первый год работы премии. В премию поверили и поддержали ее многие друзья и партнеры Рубена и Вероники, теперь мы регулярно рассказываем им о том, как движется наша работа – и видим большой интерес.

Верим, что сделанное сегодня определит, как будут жить наши дети

– Рубен Варданян сейчас находится в заключении, с туманными перспективами освободиться в ближайшем будущем. Он много лет вкладывал силы и средства в долгосрочные гуманитарные и образовательные проекты. Как его представления об ответственности перед будущими поколениями повлияли на замысел премии? 

– К большому моему сожалению, я не знакома близко с Рубеном Варданяном лично, хотя бывала на его публичных лекциях. В его проектах для меня особенно важна способность людей действовать вместе и доверять друг другу.

Результат работы его бизнес-школы в «Сколково», которая недавно отметила 20-летие, и колледжа UWC Dilijan – это выпускники, которые через 10-20 лет применяют полученные знания и поддерживают связь с сообществом.

Вероника Зонабенд говорила, что премия должна стать пространством доверия. Мы верим, что сделанное сегодня повлияет на то, как будут жить наши дети. Мы поддерживаем тех, кто уже начал работать, проходит уязвимый отрезок пути и видит немного дальше горизонта.

– Раньше флагманским гуманитарным проектом семьи Варданян была всемирно известная премия «Аврора». Можно ли назвать «Мосты в будущее» ее идейным продолжением в новых реалиях?

– Не совсем. «Аврора» продолжает работать. Мы консультировались с ее командой, но задачи у нас разные. Она поддерживает людей, которые помогают другим в условиях гуманитарных кризисов.

Слабые сигналы, которые слышат немногие

– Чего, на ваш взгляд, не хватает существующим конкурсам? В чем принципиальное отличие «Мостов в будущее»?

– Мы ищем чутких и любопытных, тех, кто не соглашается с данностью – и верит, что можно по-другому. Тех, кто сумел расслышать те самые слабые сигналы, пока неслышные другим, – и решил хотя бы попробовать что-то сделать, вопреки тому, что «все привыкли» или «это невозможно». Людей, которые видят чужую боль, или возможность, которой человек пока не пользуется, и берутся за дело, собирают вокруг себя единомышленников.

Мы знаем, как менялось отношение к обезболиванию, детям-сиротам, бездомным. Документальный и социальный театр пришли и поменяли наше представление о том, как могут звучать истории на сцене. В музеях появился ясный язык, в образовании – тьюторское сопровождение и индивидуальный подход. Для таких изменений нужны настойчивость и чуткость: ты слышишь, что нужно человеку и честно оцениваешь, что получилось, а что нет, вместо того чтобы «причинять добро», закрыв глаза и уши. 

Нам важно заметить такие инициативы на этапе роста, потому что им сейчас будет сложнее – сложнее даже, чем тем, кто строил такие мосты еще 10 лет назад. Сейчас расти труднее, и нам важно объединить сообщество, чтобы такие проекты поддержать, и чтобы в будущем осталось место человеку и человечному. 

– Что в процессе проектирования «Мостов в будущее» оказалось самым сложным, а что, наоборот, сложилось легко?

– Разрабатывать премию начали в конце февраля, в мае появилась команда из трех человек. За три месяца сформировали жюри и экспертный совет, подготовили условия и открыли прием заявок.

Больше всего волновало, захотят ли эксперты присоединиться: сейчас многие не могут планировать дальше ближайших месяцев. Их готовность искать проекты вместе с нами очень воодушевляет. Мы опираемся на опыт партнеров, среди которых – «Рыбаков Фонд», «Абсолют-Помощь», Школа управления СКОЛКОВО.  Noôdome и Philin Philgood помогают с площадками и организационными вопросами. 

В поиске чутких и хрупких проектов

– Почему именно благотворительность, культура и образование?

– Нам хотелось объединить профессиональные сообщества: у них бывают похожие проблемы, и чужой опыт может пригодиться. 

– У нас три критерия: чуткость, жизнестойкость и настойчивость. Чуткость помогает увидеть то, чего другие не замечают. Но откуда ты знаешь, что людям нужно именно это? Они становятся зависимыми от помощи или самостоятельнее?

Долгое время казалось нормальным, что ребенок на ИВЛ живет в реанимации. Потом кто-то спросил: почему другие дети гуляют и учатся, а эти остаются в больнице? Появились детские хосписы, помощь на дому. Фотографии детей на ИВЛ в бассейне еще 15 лет назад трудно было представить.

Число благополучателей пока не так важно. Главное, что команда начала действовать и готова заниматься проблемой долго. Мы ищем чуткие и хрупкие проекты. Им нужна поддержка, чтобы они смогли расти, как цветы пробиваются сквозь асфальт. 

Член нашего жюри Александр Асмолов напомнил о том, что один из рисков будущего – нарушение техно-гуманитарного баланса. Представляя будущее, мы часто думаем и говорим о технологиях, искусственном интеллекте, роботах. Но кто ответит на вопрос – а зачем это, ради какого смысла? Как, ускоряя развитие технологического прогресса, сохранить внимание к человеку, его достоинству и смыслу жизни? Ответить на эти вопросы могут авторы проектов в области благотворительности, культуры и образования.   

Поэтому именно они в фокусе внимания премии сейчас. 

Премия помогает людям из разных профессиональных кругов встретиться

– По какому принципу вы собирали жюри и экспертов? Есть ли в судейских креслах люди, чье согласие войти в совет стало для вас личной гордостью?

– В жюри и экспертов мы пригласили людей с опытом создания как раз таких, меняющих будущее и настоящее проектов: они понимают, на что смотреть при оценке, как оценить и чуткость, и жизнестойкость, и настойчивость. Многие из экспертов и жюри лично знают Рубена Вардянана и Веронику Зонабенд – и с большим уважением и благодарностью присоединились к этому общему делу. 

В жюри премии – Александр Асмолов, Александр Аузан, Евгений Водолазкин, Татьяна Друбич, Мария Елисеева, Дмитрий Ливанов, Марина Мелия, Екатерина Проничева, Екатерина Рыбакова, Александр Светаков, Юлия Снигирь, Ксения Франк, Татьяна Черниговская.

Последним участие подтвердил ученый Юрий Оганесян, под его руководством синтезированы пять самых тяжёлых элементов таблицы Менделеева, в том числе оганесон (Og), названный в его честь. Оганесян — единственный из ныне живущих учёных, чьим именем назван химический элемент.

Для меня большая радость, что удалось собрать это сообщество. Некоторые участники раньше не были знакомы. Получается, премия уже выполняет одну из задач – помогает людям из разных профессиональных кругов встретиться – и вместе исследовать ту зону сгущенной неизвестности, в которой мы оказались. Планируем, что каждый год состав жюри и экспертов будет обновляться. 

Важно, что среди экспертов есть коллеги, которые работают не только в столице, но и те, кто много бывает в разных регионах и много с кем общается. Хотя на премию соискатели подают заявки сами – мы очень просим всех наших экспертов, жюри и друзей порекомендовать подаваться на премию тем, кого они знают и могут назвать «Мостом в будущее». Нам важно увидеть заявки от тех проектов, которые мы с вами, возможно не знаем или знаем плохо. На местах бывает меньше информационной поддержки, а сильные специалисты порой себя недооценивают. Нам хочется эту несправедливость исправить – и вместе с сообществом экспертов найти тех, кому сейчас наша общая поддержка поможет достроить тот самый мост в будущее, который критически необходим именно сейчас. 

«Мы думаем и о тех, кто не попадет в шорт-лист»

– Вы ищете организации на стадии роста (от 2 до 8 лет) – это период, когда первый энтузиазм угас, а до масштабов гигантов еще далеко. Почему именно эта «долина смерти» НКО стала вашим фокусом?

– Важен не только возраст, это скорее формальная рамка. Важна суть – у проекта должны быть первые результаты, по которым можно судить о настойчивости и жизнестойкости команды. И понимание, ради какого большого изменения он создан и работает. 

Нам важно, чтобы у инициативы уже был фундамент для развития – поэтому мы выбираем среди организаций. Опять же, в первый год мы тоже пробуем и собираем обратную связь – и это ляжет в основу дальнейшего развития. 

– Какую самую большую ошибку совершают команды на этом этапе, пытаясь масштабироваться?

– Не стоит возлагать на каждую команду обязанность масштабироваться. Можно поделиться опытом, чтобы метод применили в другом регионе. Это тоже ценный результат.

На этом этапе важно не бояться ошибок. Отказы и отрицательная обратная связь неизбежны. Нужно замечать, что не работает, менять подход и спрашивать себя: что останется у людей, если проект закончится?

– Если проект не выиграет главную финансовую поддержку, 10 миллионов рублей, ради чего ему все равно стоит пройти этот путь и подать заявку?

– В шорт-лист войдут по три проекта в каждой номинации. Они получат возможности менторского сопровождения, стажировок и обучения. Смогут найти партнеров, доноров или интеллектуальных волонтеров.

Проекты, не попавшие в шорт-лист, тоже окажутся в поле внимания экспертов и получат обратную связь, рекомендации по развитию. 

Когда встречаешь людей с похожими трудностями, понимаешь, что не одинок. Можно перенять опыт, избежать повторения чужих ошибок, найти партнеров. Иногда очень важно, чтобы кто-то посмотрел на твой проект со стороны и помог увидеть то, чего ты сам уже не замечаешь.

Общее у премий – долгосрочная поддержка лауреатов.

Вера в созидательную силу человека

– Как вы думаете, какие качества Рубен Варданян прежде всего искал бы в проектах, претендующих на премию? Какие идеи могли бы его по-настоящему заинтересовать?

– Не берусь говорить от его лица. Но могу назвать принципы его проектов, повлиявшие на наши критерии: вера в способность человека созидать, зрелое лидерство, ответственность за результат и людей рядом. Лидер умеет передавать ответственность, а при необходимости – идти за другим.

Важен и стратегический взгляд: оценивать риски, собирать команду, признавать ошибки. В заявке спрашиваем о трудностях и о том, как с ними справлялись.

– Насколько активно на данном этапе поступают заявки на вашу премию от НКО? Какие цифры, цель вы себе поставили, что будете считать успехом?

– По опыту других конкурсов, основная часть заявок приходит в последний день. Пока люди пишут, задают вопросы. Думаю, в первый год будет около 200-300 заявок. Хотелось бы увидеть среди участников и муниципальные, и государственные учреждения, например школы и музеи.

– Если бы вам самой разрешили прямо сейчас без всяких конкурсов, экспертных советов и бюрократии отдать одну из премий конкретной российской команде или человеку из НКО — кому бы вы ее вручили и почему?

– Мне трудно выбирать: я уже знаю, какие заявки приходят. Но могу привести примеры инициатив, которые в свое время стали такими мостами. Это «Дом с маяком», к работе которого я имела отношение, первые хосписы в Москве и Самаре. Они изменили представление о жизни тяжелобольного человека.

Или проекты, благодаря которым мы видим в человеке с ментальными особенностями художника, чьи работы нас восхищают. Например, как в проекте фонда Яндекса «Помощь рядом» и Яндекс Такси «Глазами разных». 

Когда я работала в фонде «Вера», меня спрашивали, не страшно ли заниматься этой темой. Я отвечала: меня пугает отсутствие хосписа. Рядом с человеком, которому в конце жизни особенно важно быть в мире с собой и близкими, начинаешь спрашивать себя: а что сейчас важно мне?

Такие изменения не всегда легко заметить и измерить. Но у нас уже есть этот опыт, и хочется его сохранить. Миссия премии – поддерживать проекты, которые добиваются значимых позитивных изменений для людей. Не только для тех, кто оказался в трудной ситуации, а для каждого из нас.