В 1990-е годы из этой территории сделали Мемориальный комплекс «Бутово», а позже здесь открыли Музей памяти пострадавших в Бутове. Сотрудники и волонтеры центра занимаются архивными исследованиями, собирают данные о тех, кто похоронен на Бутовском полигоне, и через выставочную деятельность сохраняют память об этих людях и рассказывают об их судьбах.
«Работаем над тем, чтобы списки превратить в образы людей»
В 13 расстрельных рвах на 6 гектарах подмосковной земли за полтора года оказались захоронены 20 762 человека, младшему из которых, беспризорнику Мише Шамонину, было около 13 лет. Всех их расстреляли по решению специальных внесудебных органов, двоек по «национальной операции» и троек по «Оперативному приказу НКВД СССР от 30 июля 1937 года № 00447 о репрессировании бывших кулаков, уголовников и др. антисоветских элементов». Приказ подписан лично Николаем Ежовым, генеральным комиссаром государственной безопасности.
По этому приказу «антисоветские элементы» нужно было отправить в лагеря на 8–10 лет или расстрелять. На каждый регион были свои нормативы: скольких расстрелять, скольких отправить в лагеря. Сотрудники НКВД должны были найти заранее определенное число провинившихся перед государством и привести приговор в исполнение. Если находили больше, то отправляли запрос на увеличение лимита. Решение о приговоре принимали оперативные тройки. В состав тройки в 1937–1938 годах входили определенные должностные лица: начальник УНКВД региона, прокурор и секретарь обкома партии территории.
Тем, кто думает, что масштабы Большого террора преувеличены исследователями, полезно ознакомиться с документом. Текст приказа № 00447 сейчас легко можно найти в сети. Там прописаны и квоты на расстрел по каждому региону, и инструкция по ускоренному следственному процессу. Из всего текста на описание рекомендаций по следственному процессу для смертного приговора выделено семь строк, суть которых сводится к тому, что «следствие проводится ускоренно и в оперативном порядке».
Дата начала операции по приказу – 5 августа 1937 года. Согласно архивным данным, уже 8 августа на Бутовском полигоне расстреляли 91 человека. Правосудие действительно работало в ускоренном режиме. То есть на следственные действия, вынесение смертного приговора и доставку 91 человека до места казни понадобилось всего три дня. А Бутовский полигон был не единственным местом, где приговоры троек приводили в исполнение, так что за эти три дня решилась судьба гораздо большего количества человек.
«Для большевиков террор не был чем-то случайным, это инструмент, которым они время от времени пользовались, чтобы изменить общество. Так называемый превентивный классовый террор», – рассказывает Игорь Гарькавый, историк, руководитель Музея памяти пострадавших в Бутове. «Происходящее здесь имело серьезное теоретическое обоснование. Человек мало что значил для марксизма, он был лишь проявлением неких классов. Советская власть боролась с эксплуататорскими классами, потому что должна быть диктатура пролетариата. Но тогда еще были остатки этих самых классов, которые нужно ликвидировать физически. Не за то, что эти люди сделали, а за то, что могли теоретически сделать, потому что они враждебны советской власти по своей природе. Зачем ждать, когда они что-то будут делать?»
Игорь с единомышленниками создали сайт для поминовения убитых. На сайте размещена информация обо всех расстрелянных на Бутовском полигоне. Можно выбрать дату с 8 августа 1937 года по 19 октября 1938 года и увидеть список людей, которые были расстреляны в конкретный день. О каждом человеке собрана информация, которая есть у сотрудников музея в Бутове. Об одних – только имя, год рождения и статус: реабилитирован или нет, о других – больше информации, у части есть фото из материалов следствия.
«20 000 человек – это, по сути, неразделенный массив. Мы уже 35 лет работаем над тем, чтобы списки превратить в образы людей, которые будут узнаваемы и вернутся в общественную память», – так Игорь определяет главную задачу для себя самого и тех, кто ему помогает в исследовательской работе. «Чтобы восстановить образ человека, нам нужно опереться на портреты, фотографии, рассказы о нем, мемуарные источники. А все это в большинстве случаев отсутствует. Многие из тех, кто здесь расстрелян, прожили довольно короткую жизнь. Но большинство судеб в любом случае плохо задокументировано». Игорь говорит, что о людях дворянского происхождения сохраняется больше информации, а о простых рабочих и крестьянах ее почти нет, а таких здесь расстреляно очень много. С памятью о них работать сложнее всего.
Как создавался музей
Музей памяти пострадавших в Бутове – часть Мемориального комплекса «Бутово». Сам мемориальный комплекс помимо музея состоит из территории захоронений, каменного и деревянного храма Святых новомучеников и исповедников Российских, сада памяти со списками фамилий пострадавших и нескольких поклонных крестов.
С 1934 года здесь располагалась хозяйственная спецзона НКВД. «Это был ведомственный совхоз. Площадь спецзоны – 200 га, огороды и много всего другого, информация до сих пор полностью не рассекречена», – рассказывает Игорь. После перестройки, в 1993 году, Федеральная служба безопасности, в те годы она называлась Федеральной службой контрразведки, выдала заключение, что Бутовский полигон является местом захоронения жертв политических репрессий. В начале 1990-х территорию вокруг планировалось застроить жилыми комплексами, что стало бы с самим полигоном – непонятно. К тому моменту вокруг полигона уже сформировалось сообщество потомков репрессированных, расстрелянных здесь. Они приложили много усилий, чтобы в 1995 году эту территорию передали РПЦ. На тот момент полигон юридически не имел никакого особого статуса. Статус памятника истории он получил только в 2001 году по ходатайству Патриарха Алексия II.
Первым построили на полигоне деревянный храм. Его архитектором был Дмитрий Шаховской, сын священника Михаила Шика, расстрелянного здесь в 1937 году. Работы по проекту возглавил Кирилл Каледа, выбранный главой общины потомков репрессированных. Он – внук расстрелянного иерея Владимира Амбарцумова. Позже Кирилл принял сан и до сих пор является настоятелем всего комплекса храмов на Бутовском полигоне – деревянного и нового каменного, освященного в 2007 году. «Именно храму сейчас принадлежит вся территория захоронений, и вся наша деятельность ведется под эгидой храма Святых новомучеников и исповедников Российских», – рассказывает Игорь.
Игорь впервые приехал на полигон в 1996 году – принять участие в первом богослужении в деревянном храме. Его пригласила семья Кирилла Каледы. «У меня здесь нет пострадавших родственников. Для меня просто важна эта тема. Случившееся здесь было испытанием всего, что мы привыкли считать настоящим и ценным. Помнить о пострадавших в Бутове нужно, чтобы понимать ценность человеческой жизни. Если мы не помним о них, то тем самым мы снимаем красные флажки, внутри которых может происходить существование человеческого общества», – говорит Игорь. «Регулярно я стал приезжать сюда с 1998 года, а в 2002 году мы создали нашу организацию – Мемориальный научно-просветительский центр «Бутово».
Музей официально работает с 1 июля 2017 года. Его сотрудники и волонтеры совместно с родственниками репрессированных ведут большую исследовательскую работу. Истории людей, расстрелянных на полигоне, визуально переосмысляются и рассказываются посетителям через экспозицию музея. «Мы являемся церковным музеем, учреждением прихода храма, но с содержательной точки зрения это полноценный музейный проект», – говорит Игорь.
Музей находится в историческом здании, которое осталось от усадьбы Дрожжино. В 1930-х годах в нем располагалось главное управление спецзоны НКВД. Позже, в советские годы, оно сильно пострадало от пожара, и уже в 1990-е годы его восстанавливали по проекту научной реставрации.
В здании – пять залов под экспозицию, один под лекторий и несколько административных помещений. Первый зал рассказывает про историю самого здания. В нем представлены портреты и предметы быта людей, связанных с усадьбой Дрожжино, предметы, реконструирующие пространства управления спецзоны.
Следующий зал называется «Барак». Темное помещение отделано деревом, повсюду фотографии расстрелянных из следственных материалов. Зал сделан как помещение барака, где люди ожидали расстрела на территории полигона. В этом бараке встречались совершенно разные люди, которые при других обстоятельствах вряд ли могли оказаться в одном помещении. Народа было много: в некоторые дни расстреливали по несколько сотен человек. По стенам зала висят информационные щиты. Экспозиция в центре зала построена вокруг определенной даты – 10 декабря 1937 года. В ней представлены фотографии людей, которые встретились в бараке в этот день. Под ними – насыпь погребального рва, расколотая трещиной. Всего в эту дату расстреляли 243 человек. В центре – портрет архимандрита Кронида Любимова, наместника Троице-Сергиевской лавры. Он и его приближенные были в числе расстрелянных 10 декабря. «Мы взяли один день, не самый большой и не самый маленький по количеству людей, и построили экспозицию вокруг него. Рассказать обо всех казненных в Бутове в рамках музея невозможно. Сколько реально людей лежит в погребальных рвах, мы можем только гадать. 20 762 человека – это только те, кого мы знаем из документов», – рассказывает Игорь.
Из зала «Барак» – проход в следующий зал, который называется «За Христа пострадавшие». Здесь рассказывается о священнослужителях, расстрелянных в Бутове. Экспозиция сделана как комната священника. «У нас очень много предметов, связанных с людьми, страдавшими за веру. Гораздо больше, чем в этом зале представлено. Нам было сложно решить, что показывать, о ком рассказывать, о ком – нет», – говорит Игорь. Центром экспозиции сделали вещи священника Сергея Кедрова. Оказалось, что их у музея собрано много. «Нельзя сказать, чтобы он был какой-то очень знаменитый и известный. Просто хороший священник, муж и отец, – рассказывает Игорь. – Это его подрясник и пояс, это его самовар, а это скрипка, на которой он любил играть. Вот проповеди, которые он записывал. Настоящий такой русский провинциальный священник».
Здесь же в зале есть предметы и портреты других священнослужителей, в том числе Владимира Амбарцумова, дедушки настоятеля прихода Кирилла Каледы, и Михаила Шика, отца архитектора деревянного храма. Но это все только малая часть историй людей, расстрелянных по церковным делам на Бутовском полигоне.
В Дворянском зале и последнем, который пока не имеет названия, представлены временные экспозиции, постоянные еще формируются. В Дворянском зале 14 декабря открылась выставка «Не/забытые», приуроченная к годовщине 120 лет с окончания Русско-японской войны. «Выставка посвящена участникам этой войны, расстрелянным на Бутовском полигоне. Они, с одной стороны, забытые, а с другой стороны, мы пытаемся сделать их незабытыми. Именно эта проблематизация вынесена в название проекта, – рассказывает Игорь. – Это оказалась очень интересная группа пострадавших, в которую входят офицеры русской армии, в том числе выдающиеся военачальники, награжденные за свои подвиги на полях Русско-японской войны орденами и медалями. Например, здесь расстрелян генерал-лейтенант Мартынов Евгений Иванович, теоретик, стратег, участник тех событий. Здесь же расстрелян капитан 2-го ранга Максимов Александр Прокофьевич – личность, которая меня очень заинтересовала. Мы совершенно случайно выяснили, что память о нем жива на Сахалине».
Капитан Максимов вошел в историю как человек, организовавший оборону острова Сахалин от японцев в 1904 году. «Я туда ездил в мае прошлого года открывать нашу выставку, посвященную новомученикам. В городе Корсакове помнят о капитане Максимове, он там и в музее фигурирует как героическая личность, – рассказывает Игорь. – Но немногие знают о его трагической гибели на Бутовском полигоне, о том, что этот прославленный герой русского флота был здесь расстрелян как враг народа. Его расстреляли 11 декабря 1937 года по 58-й статье из-за доноса соседей по коммунальной квартире. Это совершенно обычная ситуация, рядовая и поэтому еще более пронзительная».
Выставка «Не/забытые» подготовлена на средства прихода. В этом году музейные проекты не получили грантовую поддержку, пришлось справляться своими силами. Финансирование его деятельности идет из приходского бюджета или на средства грантов, иногда появляются меценаты, но в последние годы их стало меньше. Скоро планируется открытие выставки, посвященной рабочим «Метростроя», расстрелянным в Бутове. На нее средства собирали на краудфандинговой платформе Planeta.ru.
«Такого количества святых на небольшом кусочке земли больше нет нигде в православном мире»
Часть музейной экспозиции находится в каменном храме. На нижнем этаже в отдельном помещении установлены друг напротив друга две витрины. В них – личные вещи расстрелянных, которые достали из рва во время раскопок в 1997 году. Над витринами – вереница фотографий разных людей, похороненных в бутовских рвах. Чьи именно останки были в том рву, где проводились раскопки, сказать невозможно, потому что нет хронологии создания этих захоронений. Есть только факты, кто и в какую дату был расстрелян на полигоне. «Портреты выбраны по своим внешним признакам, чтобы продемонстрировать количество расстрелянных людей: разные возраста, типажи, лица. Тут женщин достаточно много, хоть мужчин и больше», – говорит Евгения Ильина, волонтер. Они с мужем регулярно приезжают сюда помогать музею и приходу.
В основном зале нижнего этажа храма – иконы новомучеников и исповедников. В одной секции – иконы с мощами новомучеников, которые не связаны с Бутовским полигоном. А все остальное пространство заполнено ликами бутовских святых. «Это наша Бутовская минея», – рассказывает Евгения, проходя по нижнему залу. – Календарь, на котором изображены по дням расстрелов новомученики. От начала января до конца декабря. Кто-то группами, кто-то один изображен».
«В Бутове были казнены по церковным делам примерно 940 человек. Из них 7 епископов, 15 архимандритов и около 600 священников. А прославлено в лике святых среди бутовских – 332 человека. То есть вот такой сонм бутовских новомучеников, – говорит Игорь. – Такого количества прославленных святых, которые лежат на сравнительно небольшом кусочке земли, больше нет нигде в православном мире».
Уже давно существует проект общероссийского мемориального центра «Русская Голгофа», но пока его реализация откладывается из-за внешних обстоятельств. «Мы все-таки надеемся, что в перспективе будет реализован проект создания на Бутовском полигоне большого музея, который вместит в себя память обо всех пострадавших за веру в советское время, – говорит Игорь. – Проект нашел поддержку Патриарха, даже отдельным указом президента было одобрено создание этого музея. Но сначала вмешалась пандемия, а потом и более грозное событие. Финансирование проекта со стороны государства приостановили до окончания СВО».
А пока нет государственного финансирования проектов Бутовского полигона, сотрудники и волонтеры музея, прихожане храма, родственники захороненных здесь людей своими силами поддерживают порядок на 6 га земли, собирают по крупицам память и рассказывают истории людей. Почти каждая история – кусочек общей картины эпохи, свидетельствующий о жизни духовенства, дворянства, рабочих и крестьян в середине XX века в советском государстве. «Здесь очень много людей, которые для нас дороги своими делами, мыслями и своим отношением к реальности. Это святые новомученики, герои Русско-японской войны, герои Первой мировой войны и многие другие. Это просто множество людей, о которых нам нужно помнить», – говорит Игорь.
