Москву фашисты начали бомбить через месяц после начала войны – в июле 1941 года. Восемь авианалетов и больше полутора сотен сброшенных бомб пережил только лишь Московский Кремль за один год, с июля 1941 по июль 1942 года. Но чудесным образом исторический центр Москвы не понес существенного ущерба.
Единственная из столиц воюющих во Второй мировой войне государств, Москва сохранила в войну свое архитектурное наследие практически без потерь. А все потому, что в 1941 году театральные художники и архитекторы Москву особым образом спрятали. Расскажем о самой необычной военной операции, детали которой были рассекречены не так давно.
Идеальные ориентиры для вражеской авиации
Объявление о начале войны 22 июня 1941 года обрушилось на нашу страну сокрушительно и внезапно. И хотя в первые дни все еще верили в быструю победу «в рамках приграничного сражения», уже через несколько дней стало ясно, что положение на фронте тяжелейшее. Потерян Даугавпилс, идут ожесточенные бои на окраинах Минска, из последних сил держится Львов.
26 июня комендант Московского Кремля генерал-майор Николай Спиридонов направил Лаврентию Берии секретную докладную записку об организации маскировки Кремля, чтобы затруднить противнику возможность ориентироваться в центре города. Руководство идею одобрило. При Моссовете экстренно создали Центральную проектно-маскировочную мастерскую под руководством академика архитектуры Каро Алабяна. В работу сразу включились ведущие архитекторы страны – Дмитрий Чечулин, братья Веснины, Борис Иофан.
Первым делом осмотрели Кремль: с колокольни Ивана Великого, с крыши гостиницы «Москва» и пешком. Вывод был обескураживающим: и зубчатые стены, резко выделяющиеся на фоне остальной городской застройки, и многочисленные храмы с позолоченными куполами, и башни со звездами, и густые зеленые насаждения – все это служит идеальными ориентирами для вражеской авиации. Нужно было незамедлительно организовать систему маскировки. Только как, к примеру, спрятать кремлевские башни?
Соборы в пилотках
Уже 14 июля комиссия, в которую вошли архитекторы и военные инженеры, приняла план маскировки, предложенный группой Бориса Иофана.
О Борисе Иофане
Борис Иофан – один из ведущих архитекторов того времени, автор знаменитого «Дома на набережной», главный архитектор Управления строительства Дворца Советов (строительство которого было прервано с началом войны). В 1941 году Борис Иофан получил Сталинскую премию второй степени за проект павильона СССР на Всемирной выставке в Париже 1937 года, тот самый павильон, для которого Вера Мухина сделала скульптуру «Рабочий и колхозница».
Суть плана – изменить слишком узнаваемый контур кремлевской стены, скрыть золото куполов, приглушить цвет башен и нанести на здания новую «планировочную сетку». Так существующие крыши превратятся в дороги, а площади – в жилые кварталы.
Крупные кремлевские здания покрыли широкими черными, красными, зелеными и синими полосами – так, чтобы сверху исчез их настоящий объем. Весь периметр кремлевской стены был разрисован ложными окнами и дверями, поверх зубцов уложены фанерные «крыши». С высоты стена стала напоминать обычный жилой массив.
Зеленые крыши покрыли серой краской и рассекли искусственными «улицами» и «переулками». Над однообразными зелеными насаждениями натянули брезент с нарисованными крышами домов. Красная площадь тоже была разрисована «крышами» и перестала выделяться при осмотре с большой высоты.
Звезды над башнями погасили и зачехлили. А сами башни покрылись камуфляжным рисунком. Верхняя часть Спасской башни, например, была выкрашена в темные тона (и с большой высоты совсем не определялась, как будто ее и не было). Колокольню Ивана Великого альпинисты перекрасили под высотный жилой дом.
Золотые купола закрасили глухой серой краской, кресты сняли. Стены Успенского, Архангельского и Благовещенского соборов покрыли изломанными черными и зелеными полосами.
«Стал неузнаваемым, посуровел Кремль, – вспоминал заместитель начальника штаба гражданской обороны Москвы Юлий Каммерер. – Его златоглавые соборы словно бы надели солдатские пилотки: защитная краска притушила их сверкающую позолоту. Были зачехлены рубиновые звезды, венчающие кремлевские башни. Точно плащ-палатки, на некоторые кремлевские здания были накинуты маскировочные сети».
По внешнему контуру Александровского сада поставили вертикальные декорации городских строений. А один уголок Кремля, задрапированный раскрашенными полотнищами, превратился и вовсе в жилой квартал XIX века.
А как же спрятать узнаваемую излучину Москвы-реки? Со всей реки сюда прибуксировали баржи, лодки, пароходы и катера. На них тоже установили макеты домов – получились целые фальшивые кварталы. Своими изломанными линиями, смелыми контрастными полосами Москва теперь была похожа на гигантское произведение художника-авангардиста.
Кубизм в деле
Маскировочный дизайн для Красной площади создал выдающийся художник-авангардист Яков Чернихов. Он предложил выполнять маскировку больших поверхностей утрированно плакатным рисунком с контрастной расцветкой. По свидетельству историков, Чернихов во многом опередил свое время и, работая над этим проектом, нарушил все возможные правила: при создании камуфляжа для военной маскировки он использовал не привычные серо-зеленые пятна, а разноцветные, похожие на абстрактную живопись.
Эффект такой деформирующей окраски заключался в том, что часть цветных пятен сливалась с фоном и понять, что это за предмет, было очень сложно. Особенно ночью, когда немецкие истребители поднимались в небо над Москвой, сверялись с картами, на которых с помощью точнейшей цейсовской оптики были получены свежие данные о расположении столичных зданий, а видели вместо них то леса, то озера, то какие-то избы со странными, непонятно куда ведущими дорогами.
Большой театр и князь Игорь
Маскировку Большого театра поручили известному театральному художнику Федору Федоровскому. Тому самому художнику, который создавал эскизы рубиновых кремлевских звезд. Его опыт работы над декорациями к оперным спектаклям теперь пригодился для декорирования реальной Москвы.
Знаменитую колоннаду закрыли изображениями фасадов разнотипных зданий. Квадригу зачехлили. Фронтон завесили декорацией из оперы «Князь Игорь». Получилось символично – князь Игорь изгонял половцев со священной русской земли.
С земли театр стал неузнаваем. Но с воздуха его все же выдавали характерные очертания. Во время одного из налетов на театр все-таки упала бомба, к счастью – снаружи, перед колоннадой. Колонны устояли, но получили множественные повреждения. Взрывной волной снесло всю маскировку. Крупный осколок пробил голову Аполлону, возглавлявшему квадригу. Были разрушены скульптуры муз – Эрато и Терпсихоры – созданные по проекту Альберта Кавоса еще в 1855 году. Само здание театра не пострадало.
Город-обманка
Прятали не только Кремль и Большой театр. Маскировка Москвы была тотальной. 10 июля 1941 года Совнарком РСФСР принял постановление «О проведении мероприятий по маскировке объектов на территории г. Москвы». В считаные дни Москва преобразилась до неузнаваемости.
По воспоминаниям заместителя начальника штаба гражданской обороны Москвы Юлия Каммерера, на Садовом кольце прямо на асфальте, как когда-то в далеком прошлом, когда кольцо действительно было садовым, снова раскинулись пышные кроны деревьев. Там же среди зелени проглядывали разноцветные крыши домов, а за заборами зеленели яблони и груши.
«Бывало и так: переходишь улицу и вдруг замираешь с поднятой ногой – чуть не наступил на зеленую ветку, – вспоминал Каммерер. – Нет, ее никто не уронил, она нарисована на асфальте».
Чтобы изготовить декорации такого гигантского масштаба, задействовали все возможные силы. Художники Сергей Герасимов и Александр Вольтер возглавили маскировочную работу от Московского областного союза советских художников, а Екатерина Зернова стала командиром маскировочной роты в 200 человек на заводе «Шарикоподшипник».
Деревня посреди Москвы
Художник Иван Федотов руководил маскировкой Центрального театра Красной Армии и прилегающей площади Коммуны.
Героиня романа В. Каверина «Открытая книга» Татьяна Власенкова, вернувшись в Москву, удивляется ее декоративности: «Я не видела Москвы с первых дней войны и поразилась тому, насколько она стала другая – опустевшая, раскрашенная, задумчивая и в то же время полная сдержанной силы. Странные темно-красные дома с перекошенными окнами были нарисованы на площадях, на манеже, на китай-городской стене. На площади Коммуны появились маленькие дома, деревья, речка, и театр Советской Армии превратился в раскинувшуюся среди Москвы искусственную деревушку».
Выдающийся театральный художник Вадим Рындин сооружал ложные световые объекты. Окраинные пустыри Москвы подсвечивались – с высоты создавалась видимость работающих заводов, и немецкие летчики сбрасывали бомбы на пустые поля. Студентов Московского архитектурного института призвали в строительно-маскировочный батальон.
«Вторую неделю работаем маскировщиками, – вспоминала студентка архитектурного института И. Кадина. – Есть у нас «рай». Это крыши, где ребята малюют желтые дороги, зеленые луга, белые домики. Говорят, наше командование поднималось в воздух и смотрело маскировку заводов. Есть и «ад». Это бригады, которые работают на земле, размечая рисунки жилых кварталов, которые потом выложат битым кирпичом, мелом и углем. Иной раз проедет по заводскому двору машина, смажет колесами беленький домик – и начинай все сначала».
Фальшивый Мавзолей
Особая комиссия во главе с академиком Алексеем Щусевым (автором проекта Мавзолея) спешно решала, что делать с главной усыпальницей страны. Для начала здание засыпали песком снаружи и изнутри. По эскизу архитектора Якова Белопольского на каркас из металлических труб натянули «двухэтажный дом», сшитый из 1500 метров сурового полотна. Нарисованные окна, двери и крыша замаскировали мавзолей под двухэтажный особнячок. Металлические балки взяли из готовых конструкций Дворца Советов – того самого, который так и не успели построить до войны.
Но даже мощный «футляр», как признавали специалисты, не смог бы спасти внутренние помещения от прямого попадания бомбы. Поэтому тело Ленина в условиях строжайшей секретности вывезли в Тюмень. Мавзолей на Красной площади остался стоять – но уже под маской рядового городского здания.
Снять маскировку
Мавзолей расчехлили лишь однажды. Специально для военного парада 7 ноября 1941 года по приказу Сталина сняли маскировочный камуфляж с Мавзолея, зажгли кремлевские звезды. За одну ночь Красная площадь приняла свой прежний облик.
А после парада камуфляж вернули на место. Мавзолей снова стал неприметным «особняком», а звезды погасли еще на год. Последний массированный налет на Москву был 6 июня 1942 года. А после этого угроза авианалетов на столицу отступила: на театре военных действий уже разворачивались другие батальные сцены.
Постепенно москвичи стали снимать фанерную маскировку, перестали подкрашивать нарисованные крыши и насаждения. Город возвращался к привычному образу жизни.
И только густо закрашенные кремлевские башни и соборы ждали специальной реставрации. Потребовались годы трудов, чтобы вернуть им прежний вид и отодрать краску.
Москва уцелела
Трудно сказать, насколько именно маскировка помогла спасти Москву. В любом случае, бомбардировка русской столицы не стала «приятной прогулкой», как обещал своим асам генерал-фельдмаршал А. Кессельринг. Напутствуя их перед первым, самым массивным авианалетом в ночь на 22 июля, он уверял немецких летчиков, что русская авиация уже практически разгромлена и не способна оказать серьезного сопротивления.
Удивлению немцев не было предела, когда они встретили сплошную стену разрывов от выстрелов зенитных орудий, ослепляющий вал прожекторного света и аэростаты на высоте 4500 метров (англичане не поднимали свои выше 2000). Более 1000 зенитных орудий, 600 прожекторов и сотни заградительных аэростатов, а также 600 истребителей нового типа – ПВО Москвы оказалась более развитой, чем у Берлина и Лондона вместе взятых.
В такой жесткой обстановке грамотная маскировка, безусловно, тоже помогала сбивать с толку противника и блестяще выполнила свою функцию. Асы люфтваффе так и не смогли разрушить важнейшие объекты в Москве.
За 1941–1942 годы Кремль пережил восемь авианалетов: пять – в течение 1941 года и три – в 1942 году. 15 фугасных и более 150 зажигательных бомб грозились уничтожить архитектурное достояние столицы.
Но от авианалетов серьезно пострадал только Арсенал. Разорвавшаяся там в августе 1941 года бомба разрушила часть здания и повредила несколько рядом расположенных объектов, в том числе Малый гараж. Архитектурные сокровища Кремля были спасены. Храмы и башни не пострадали.
Благодарной памяти заслуживает подвиг доблестных зенитчиков и летчиков, защитивших столицу от врага. Но благодарности заслуживают и те, кто рисовал на асфальте зеленые ветки, строил фальшивые дома и прятал позолоченные купола под невзрачной краской. Архитекторы, художники, студенты, альпинисты – все, кто превратил Москву в город-призрак, город-иллюзию, город, который враг так и не смог найти.
Редакция портала «Милосердие.ru» благодарит заместителя директора по научной работе Государственного музея архитектуры имени А.В. Щусева Анатолия Оксенюка за помощь в подготовке статьи.
