Курский вокзал – бездомные дети: у Бога все живы

Он называл меня сестрой, сеструхой, а нас всех – самыми близкими людьми… Я думала тогда – наверно, это такая привычка, обычай… Он передал мне как-то из больницы лекарство от кашля – “стоптуссин”, услышав по телефону, что я опять простудилась и кашляю. До меня только недавно дошло – он свое отдал, ему выдали, а он припрятал для меня

Читать предыдущую историю

Пасха. Смерти умервщление… Сегодня Радоница – пасхальное поминовение усопших. Возможность не только помолиться, но и разделить пасхальную радость о воскресении Христовом с усопшими. Смерти умервщление… Мы привыкли к этой формуле «Христос страдал за людей». За каких людей? За нас, и, вы не поверите, даже – за БОМЖей, за наркоманов-беспризорников…

У Бога все живы… Живы и они – те, мимо кого мы проходили, брезгливо перешагивали или совали некоторым десятку, только чтобы отвязались. Они напивались на эти десятки, покупали «бутор» в аптеке или клей.

15 апреля – 40 дней Аркадию.
Он называл меня сестрой, сеструхой, а нас всех – самыми близкими людьми… Я думала тогда – наверно, это такая привычка, обычай… Он передал мне как-то из больницы лекарство от кашля – «стоптуссин», услышав по телефону, что я опять простудилась и кашляю. До меня только недавно дошло – он свое отдал, ему выдали, а он припрятал для меня. Почему я скучаю по нему? Будто правда – брат умер..

Первая запомнившаяся смерть – конец зимы 2006-го. Подошли на кормежке бездомные:
– Помните к вам такая-то вот Марина приходила?
– Да.
– Умерла вот на днях… Она тут случайно застряла – с заработков домой ехала на Украину, ее обокрали, так и осталась. К ребятам нашим прибилась. Спали мы тут в заброшенном доме, она встала раньше всех и несколько пузырей спирта аптечного выпила. Мы проснулись – а она уже холодная. Вскрытие было – она на третьем месяце оказалась. А дома тоже дети остались.

Сережа Лукинов, 1977 года рождения, выпускник специального коррекционного интерната.
Артистичный до невозможности. Рассказывал, как служил в Чечне и получил тяжелое ранение, показывал шов на весь живот. Шов, на самом деле, был от операции – разрыв печени от тупой травмы живота, упал с парапета на Плешке, или сбросили его, пьяного. Сидел дважды или трижды – за воровство.

Незаурядная личность. Те, кто его знал давно – лет 10, говорил, что раньше он был аккуратным и хорошим парнем, потом стал сильно пить, опустился, повредил руку и ногу, ходил с палочкой…

Постоянно приходил с разными просьбами для инвалидов, с его легкой руки мы устроили в Филимонки безногого инвалида. Он делал это совсем бескорыстно, ему правда было жаль людей.

Живой, взрывной характер, стоял всегда за справелдливость при раздаче еды, помогал убирать мусор. Вылетел из трех социальных приютов. Плакал и просил помочь ему – устал жить на улице.

Из-за того, что много придумывал, долго пришлось выяснять его личность, посылать запросы…

После Рождества 2008, наконец, договорились устроить его в приют для бывших заключенных при церкви. Он не дожил 2 недели.

Он умер в переходе под Комсомольской площадью в новогоднюю ночь.

За год до Сережи умер Саша, лет немногим за 30. Тоже детдомовский. Умер в подъезде 6 января 2007 года. У него была язва. Наши Т.и Н. его лечили. Накануне Т. была рядом, но не смогла пройти в подъезд – дверь черного входа заварили. Она тяжело переживала его смерть.

Он умер тихо, под лестницей. Незадолго до смерти он говорил, что в детдоме добрая нянечка отвела его в церковь и крестила. В детстве.

Марат умер в августе 2008.
Собственно мы им почти не занимались – им занималась замечательный социальный работник Марина Елисеевна с Курского, потом – по просьбе Марины Елисеевны – Елизавета Петровна, «доктор Лиза». В феврале 2008 года Марина Елисеевна попросила меня съездить в больницу, сфотографировать Марата на документы и взять выписку истории болезни. Я сфотографировала, но уехать домой ему так и не удалось.

Его палата была последняя по коридору, рядом с ней, в коридоре стояла кровать, на ней лежал недавно привезенный бездомный. Бритый наголо от вшей, помытый, но не переодетый – казенная пижама и постель лежали рядом на кровати нетронутыми. На стуле рядом стояла больничная еда – тоже нетронутая.

Пока Марат готовился к съемке (брился, умывался), я подошла к этому бездомному. Он был уже холодный. Вероятно, умер где-то час назад, может – больше…. Сообщила медсестре. Когда Марат был уже сфотографирован, умерший лежал под чистой простыней на каталке.

А Марат умер в хосписе через полгода. Попасть в хоспис- почти невозможно для бездомных – это заслуга Елизаветы Петровны.

А потом пришел черед мальчишкам…

Сережа З. Ему не исполнилось 17-ти.
Запомнился мне тем, что однажды спросил:
– Если мою маму лишили родительских прав, когда мне было 8 лет, то она мне уже – чужая тетя?
….И еще тем, что его долго не хотели хоронить – ни родные, ни детдом…


Слева: Сережа
Справа: Илюша

Потом – Илюша.
Нашла только одну фотографию, где он в толпе на Курском, ему там 16 лет.
Отчим убил его маму. Его убили из-за денег на «бутор». Теперь он лежит рядом с ней.

Его квартира досталась его родным дяде и тете, которые давно прогнали его за то, что он что-то у них своровал. Они не простили его даже после смерти и отказались хоронить.

А потом – Паша, Паштет.
Детдомовец. Первый раз возвращали его и еще двоих ребят из его интерната всем миром – даже ребята постарше, которые жили тогда под платформой, помогли. Особенно Илюша (другой), выпускник этого интерната. Он отобрал у Пашки обувь, чтобы он не сбежал до приезда воспитателей. Пашка был тогда маленький, смешной, с тонкой шеей. Потом Таня еще раз его вернула. За побеги его уложили в психушку. Они там были вдвоем с Андрюшей.


Спрва: Пашкин рисунок «Серп и молот». Он ее сам держит в ладошке в варежке

Пашка был очень сложный. Как-то он забрался в учительскую и увидел свое дело – там было написано, что рассматривается возможность после интрената отправить его в навсегда в психоневрологический интернат для взрослых. Мама его умерла, был отчим и его жена. Он сбегАл еще и еще. Мы приезжали в интернат, рассказывали ужасы, уговаривали учиться и слушаться воспитателей.

Танюша положила неимоверные усилия, чтобы возвращать его.
Когда ребята просекли, что мы их «подставляем», стало трудней.
Наконец, Пашу опять поймали и – опять психушка, потому что нарколечебниц для ничейных детей у нас нет. После больницы через 4 дня Паша погиб. Паштет, парнишка, почти ребенок, лег на рельсы, под поезд. Пашка устал от ничейности, ненужности и нелюбимости.

«…если мертвые не воскресают, то и Христос не воскрес.
А если Христос не воскрес, то вера ваша тщетна..»(1-е Коринфянам, гл. 15,16-17)

Читайте следующую историю

Мы просим подписаться на небольшой, но регулярный платеж в пользу нашего сайта. Милосердие.ru работает благодаря добровольным пожертвованиям наших читателей. На командировки, съемки, зарплаты редакторов, журналистов и техническую поддержку сайта нужны средства.

Для улучшения работы сайта мы используем куки! Что это значит?

Читайте наши новости в Телеграме

Подписаться