Координатор Илья Красноперов только что вернулся из станицы Нижнебаканской под Крымском, где с группой добровольцев разбирал завалы

Координатор Илья Красноперов только что вернулся из станицы Нижнебаканской под Крымском, где с группой добровольцев разбирал завалы. Илья рассказал нам о ядовитых подвалах, деформации жителей и о людях, которым нужно помочь в первую очередь.

Организатор поездки бизнесмен Илья Красноперов – прихожанин Храма новомучеников и исповедников российских в Строгине. Илья кинул клич в нескольких интернет-сообществах, в том числе в «тугезе», также по его просьбе настоятели храмов в благочинии обратились к людям с амвона. Автобус с группой из 12 добровольцев и собранным грузом гуманитарной помощи отправился из Москвы в Крымск вечером в пятницу 13 июля и вернулся обратно 16-го. Трое добровольцев из группы решили остаться и по-прежнему работают на месте трагедии. Сейчас многие говорят, что сам Крымск «завалили» гуманитарной помощью и добровольцами, а в соседних станицах, которые также пострадали от наводнения, дела обстоят значительно хуже. Мы попросили Илью рассказать о том, что видела его группа в станице Нижнебаканской под Крымском.

—Илья, почему вы поехали в Крымск
— Сложно сидеть дома сложа руки, если кому-то нужна помощь, если происходит стихийное бедствие. Если во время стихийного бедствия оперативная координация со стороны государства хромает, то помощь более мобильных и быстрых на подъем волонтеров просто необходима. Я и до этого регулярно помогал в Смоленской области – ездил вместе с ребятами из «тугезы» по садикам и детдомам. Мне сложно сказать – что меня толкнуло поехать помогать и в этот раз. Раз нужна помощь – значит, надо ехать. Чем меньше думаешь, тем лучше.

— Чем занималась ваша группа?
— Мы приехали в Крымск в самый, кажется, большой лагерь волонтеров. Это лагерь «Добрый» на окружной дороге Крымска. Мы попытались понять – чем нужно помогать. Но в лагере координация показалась нам слабой, и было больше суеты. Я оставил в лагере нашего врача Ольгу Викторовну. Она, кстати, тоже прихожанка нашего храма. И с ней медсестру. Волонтеры дали им такси, и оно возило медиков целый день по адресам. Это были люди, которым не так плохо, чтобы вызвать к ним скорую, но которым требовалась помощь врача. Оказалось, что поликлиники сейчас работают из рук вон плохо, и такая помощь была востребована. Мы также оказали помощь пострадавшим в ДТП, мимо которых проезжали по дороге в Краснодарский край.

Сориентировавшись на месте, мы сделали вывод, что помощь сейчас нужнее в станице Нижнебаканской, недалеко от Крымска. Мы встали лагерем рядом с кафе. В кафе бесплатно кормили волонтеров – приятная неожиданность. Кормили бесплатно, вкусно, в любом объеме и в любое время. Организовала это, скорее всего, местная власть, за что ей большое спасибо. После того, как мы поставили палатки, мы пошли на склад. Девочки, которых в группе было больше всего, горели желанием пойти на разборы завалов, общаться с пострадавшими и оказывать адресную помощью. Ни на складе, ни в штабе они работать не хотели. Но когда мы приехали, и увидели, что на складе царит полный хаос, девчонки решили, что без них — никак, и ринулись туда. Девчонки, конечно, молодцы.

Фактически за два дня они этот склад полностью привели в порядок. Они также помогали разгружать фуры: фуры приходят часто, груза много, людей мало, много желающих получить помощь.

В это время мы с тремя ребятами отправились по адресам расчищать завалы в домах. Расчистили около 15 домов. Стоит отметить проблемы, которые были с координацией помощи. Мы приходили по адресу, указанному в заявке на расчистку, а там либо уже работали люди, либо это была задача второстепенной важности вроде расчистки сарая. В этом случае мы разворачивались и шли по следующему адресу. Станица большая, дома друг от друга далеко. На переходы было потрачено много времени.

Мы выгребали из домов ил, который застыл твердым слоем толщиной сантиметров в 20. Ил – отдельная тема. Сейчас он приобрел ядовитые свойства и превратился в главный источник угрозы. Ил проникает под пол, поэтому нужно разбирать пол и под ним вычищать ил. Хорошо, если дом новый — там есть бетонные перекрытия между полом и подвалом. Но было много домов деревянных – вытаскиваешь пол, а там погреб полный ила. Нужно было весь этот ил вычистить, чтобы он не распространял заразу.

— Пахнет там плохо?
— Очень. По всей станице стоит жуткий запах разложения. На солнце валяются трупы кур, гусей, кошек и собак. В основном трупы животных лежат вдоль русла рек. Была сформирована особая группа из волонтеров, которая ходила утилизировать трупы. Это были взрослые мужики, кажется, с военным или спасательным опытом. У меня было двое непривитых, поэтому я не рискнул направить нашу маленькую группу им в помощь. Слишком высок риск, да и других важных дел было достаточно, а дробить нашу группу мне не хотелось.

— В каком состоянии находятся люди?
— Лично я не находил времени, чтобы говорить с людьми. Вытаскивать мокрую сломанную мебель, чистить дом от ила — это достаточно тяжелый физический труд.

Ил подсох и лежит слоем сантиметров 20-30, схватившись, как цемент. На общение было время у девочек и у врача. Средний портрет пострадавшего — это пенсионер, который сам не может расчистить свой дом, женщины и дети. Много семей без мужиков. Помочь таким людям было первоочередной задачей. Были и дома с серьезным ущербом, где работали двое или трое мужиков, но было видно, что им не справиться. Мы подходили и переворачивали обратно машины, которые лежали чуть не на крышах домов. Распиливали и оттаскивали тяжелые деревья и шли дальше. Видно, что людям была приятна наша помощь. Они пытались нас как-то отблагодарить, угостить нас своими яблоками и еще чем-то.

— Кому помощь требуется в первую очередь
— В общем, люди храбрятся, особо унылых и разбитых я не видел. Слышны шутки, смех, постепенно город возвращается к жизни. Но есть и те, кто пострадали особо сильно. В их домах вода держалась на уровне трех метров 3-4 часа. Все это время люди старались удержаться на плаву в холодной воде. Можно представить себе степень истощения пожилых людей после подобного. У тех, кто выжил… У них нет сил даже на то, чтобы прийти на склад и заполнить заявку на помощь. Такие люди есть, их много, и именно им сейчас нужна адресная помощь. Их нужно искать: ходить, общаться, узнавать — что и кому нужно. Нескольких таких людей нашла наша врач во время выездов. Она же пошла и за них написала заявку на помощь на складе.

— В интернете спорят о количестве погибших. Сколько, по вашим оценкам, погибло человек? Что говорят местные жители?
— Местные ругают власть за то, что она умалчивает реальное количество погибших. Но я воздержусь от оценок – это не моего ума дело. Пусть разбирается Следственный комитет, там люди с большими умными головами. А мне важнее, что есть люди, которым нужна помощь.

— Что запомнилось больше всего?
— Чем-то из запомнившегося я делится не буду. Много было неприятных моментов и в координации, и в реакции некоторых местных жителей, которые воспринимали помощь добровольцев как должное, и предъявляли им претензии. Об этом говорить не стоит.

Мне отрадно, что нашлось так много неравнодушных людей среди самых разных социальных слоев и профессий. Это запомнилось, пожалуй, сильнее всего. Я даже и не подозревал, что волонтерское движение настолько мощное, и что при необходимости люди готовы прийти на помощь в таком количестве. Это, наверное, самое отрадное и самое важное, о чем стоит сказать. Остальное детали и переживания.