Маленький Коля может попасть в детский дом. Это будет детский дом для детей-инвалидов. Вопрос срочный: мальчик вот-вот затеряется в толпе отстающих в развитии сирот

Маленький Коля может попасть в детский дом. Это будет детский дом для детей-инвалидов. Вопрос срочный: мальчик вот-вот затеряется в толпе отстающих в развитии сирот.

На качелях во дворе подмосковного социально-реабилитационного центра качаются дети. Воспитатель придерживает их ладью, следит, чтобы малыши не теряли перчатки.

– Как тебя зовут?
– Ко-ля!
– Сколько тебе лет?
Улыбается и молчит.
– Ты не знаешь, сколько тебе лет?
– Нет.

Сначала воспитатели и сотрудники социально-реабилитационного центра по внешнему виду давали Коле не более трех лет, уж очень худенький. А было ему уже шесть. Теперь, через год с небольшим, он не крупней четырехлетних соседок по качелям, хотя за это время сильно вытянулся, поправился и окреп. О том, что было с ним до этого центра говорят коротко: все права, которые только есть у ребенка, были грубо нарушены. Волонтеры говорят – был как «маугли».

Заведующая отделением вспоминает:
– Когда он к нам пришел, я увидела только его глаза: огромные, внимательные, пытливые и вместе с тем испуганные. А сам он настолько субтильный, даже эфемерный, что, кажется, тронешь – как хрусталь рассыплется.

Когда у нас он в первый раз вышел на прогулку и увидел солнце – его впечатления было невозможно передать. У него очень хорошо развита мимика и жесты, а слов, когда он появился, он не знал ни одного. Умел бы говорить – сказал бы многое.

Когда Коля появился в социально-реабилитационном центре, плакал он мало, а если и плакал, то практически беззвучно – как ребенок, который знает, что к нему не подойдут, а если и подойдут, то не для утешения. Он нетвердо стоял на ногах, по лестнице его водили только за руку – вдруг упадет да сломает что-нибудь.

Сейчас он стал ходить довольно уверенно, и каждое утро, взявшись за палец любимого воспитателя, обходит реабилитационный центр, чтоб поздороваться со всеми.

Дети вышли на прогулку, ребята постарше уже наматывают круги вокруг здания центра на велосипедах. Коля знает, что такое педали, но сил их крутить пока не хватает, под силу ему пока только трехколесный велосипед.

– Наш центр предназначен для детей от трех до 18 лет, и при поступлении мы не могли найти Коле одежду: даже та, что на три года, с него падала. Перешивали ему брюки, утягивали резинки, – рассказывают сотрудники.

Сначала бывали моменты, когда он уходил в себя: молча сидел и раскачивался. Выглядел затравленным зверьком. Было непонятно, думает ли он в это время, способен ли он думать вообще, понимать речь и говорить.

Потом оказалось – способен. Через некоторое время Коля открылся навстречу людям, пошел на контакт с детьми и взрослыми, начал говорить, проявлять эмоции – пусть сначала только жестами. Например, возьмут его машинку – он подойдет, похлопает воспитателя по руке, покажет: помогите мне договориться с Сашей, чтобы нам вместе играть машинкой.

Однажды воспитатель, внимание которого Коля так деликатно привлекал, воскликнул:
– Ну, Коля, ты интеллигент!

С тех пор все его стали так и называть – и дети, и взрослые. Слово трудное, произносить его Коля пока не смог, но придумал особый жест: «Я – интеллигент!» Жест этот, конечно, всех приводит в умиление. Воспитатели говорят, что он никогда никого не толкнет, никому не напакостит. Попросишь собрать кубики в игровой – соберет. Не попросишь – тоже соберет: он любит порядок.

Первые Колины слова были из одного слога: «да», «во!» (с жестом – поднятым вверх большим пальцем – в ответ на вопрос «как дела»), «ой», «би-би». «Да» и «нет» означают именно «да» и «нет», произносятся сознательно. Вскоре пришло время и двухсложных слов, причем сначала он произносил слоги по отдельности, а потом словно накопил привычку к ним и стал произносить слитно или почти слитно – свое имя, «хочу», «спасяб» (спасибо).

– Мы начали хорошо понимать, что он хочет сказать, – говорят воспитатели.

Понятно, что лучше всех мамы понимают своих маленьких детей и их младенческий язык. Но мамой Коля не называет никого, хотя есть в центре дети, которые называют так всех женщин подряд. Он не копирует – идет своим путем.

«Мамы» в словаре у Коли нет, но это не значит, что он замкнут. Душа нараспашку – он берет взрослых за руки и начинает подпрыгивать – ритуал дружелюбия и жизнелюбия. Можно помочь ему подпрыгнуть повыше – он совсем легонький, это несложно, а восторга — море.

Раньше воспитатели думали, что одеваться Коля не научится никогда. Сейчас он сам снимает теплые штаны после прогулки, подтягивает носки (не идеально, но факт), надевает шорты – и мы идем с ним в его любимую сенсорную комнату. Педагог-психолог включает волшебный фонарь, по комнате летят цветные мухи – и Коля охотно соглашается их ловить, катятся яркие яблоки – и Коля их собирает; он катается на огромном мяче – только боится упасть, когда ложится на шар спиной, и держит воспитателя за руку.

Есть в комнате «волшебный аквариум» – в трех световых колбах должны меняться изображения, чтобы по зеркалам между ними поплыли рыбы. Так вот, Колю вся эта иллюминация интересует не более минуты: он пытается заглянуть в основание колбы, во всякие технические отверстия, внутрь прибора. Сравнивает картинку снаружи и внутри колбы. Исследует. Он вообще любит технику: однажды получил в руки цифровой фотоаппарат – сразу разобрался в кнопках.

По словам психолога, больше всего в сенсорной комнате мальчик любит сухой бассейн.
– Закапываться будем?
– Да!
Педагог выкапывает «норку» в пластмассовых шариках, а Коля все не решается в нее нырнуть и закопаться.
– Мы сильные с тобой, мы же смелые, – подбадривает взрослый, и вот уже шарики с головой покрывают Колю. – Вставай, мы с тобой сильные, мы эту волну победим! – и мальчик выныривает, держась за руку психолога. Выныривает счастливый, «купаться» хочется еще.

Подтверждая рассказы воспитателей о любви к порядку, Коля перед выходом из комнаты по собственной инициативе возвращает выкатившийся шарик в сухой бассейн. Он давно знает, что и где здесь должно лежать, как каким приспособлением пользоваться, что шуршит, а что светится.

У Коли есть проблемы со здоровьем: такой недобор веса не проходит даром, есть проблемы с иммунитетом. В социально-реабилитационном центре много занимаются закаливанием, оздоровлением, следят за разнообразием меню. Коля многому учится: например, он явно никогда до центра реабилитации не видел супа и других блюд. Осваивать разную еду оказалось легче, глядя на других ребят, и теперь он не любит, пожалуй, только овощной салат – ну, кто из нас в детстве не протестовал против чего-нибудь полезного?

Диагнозы его разглашать нельзя – они пока и не установлены точно. Да, есть задержка развития. Тут бы всякий задержался в развитии, но от чего конкретно задержка и какая именно? Пока Коля безучастно качался из стороны в сторону, ему бы точно поставили диагноз «необучаем», и дело с концом, а сейчас он начинает осваивать трехсложные слова и показывает положительную динамику.

Конечно, ребенком без проблем Коля не будет. Но в семье эти сложности, скорее всего, будут решаемыми. Может, не будет он академиком или спортсменом, но любящим сыном очень даже может стать, сможет учиться, работать.

Только для этого ему надо найти семью как можно скорее – пока его не перевели из социально-реабилитационного центра в детский дом. А эта перспектива очень близка.

– Не выделять Колю из числа других детей просто не получается, к нему все тянутся, – говорит православный волонтер Татьяна. – Не первого ребенка отправляем в детдом, не всем удается подыскать семью. Но если практически все дети с задержкой развития, психиатрическими диагнозами, как мы видим, в силу личностных особенностей способны там выжить, то этот мальчик не сможет. Не из-за проблем со здоровьем, а потому что опять замкнется и угаснет из-за резкой смены обстановки и появления большого количества новых и неизвестных ему людей.

Идеальный вариант для Коли – верующая семья:
– В реабилитационном центре есть верующие сотрудники, желающих детей водят иногда в храм. Как этот ребенок стоит на службе – это надо видеть! Он как-то пытается молиться, очень тянется ко всему связанному с церковной жизнью, – делится православный волонтер Татьяна.

Фотография мальчика в федеральном банке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, – не лучший из его снимков. Видимо, она сделана до того, как он внутренне распрямился и начал меняться. Его можно усыновить или взять под опеку.

Контактный телефон:
8-916-103-15-93; Галина Николаевна