«Клоун – это радостная душа»: как Павел Алехин искал свое призвание между монастырем и сценой

По центральной улице Нижнего Новгорода шествуют клоуны. Хохочут дети и взрослые, бездомные присоединяются к танцам, волшебная палочка в руках дамы в желтом костюме оживляет лица хмурых уличных торговок.

Заключает марш клоун в желтом пиджаке. С огромным флагом в руках он бегает из стороны в сторону, запрыгивает на скамейки, садится прямо на асфальт. Это – Авабука, Павел Алехин. Больше двадцати лет назад на этих же улицах он делал первые шаги в клоунаде, недавно закончив духовную семинарию.

С тех пор Павел успел сыграть в знаменитом «Снежном шоу» Славы Полунина, объездить полмира с гастролями и три года прожить на Валааме. Мы встретились с ним, чтобы поговорить о великих учителях, ценности родительской любви и христианской миссии клоуна.

«Хорошим клоуном становятся со временем»

– Клоуны делают все пальчиками, – говорит Павел, нанося краску на губы. – Это роднее, проще. Полунин гримируется пальцами, Никулин делал так же. Конечно, какие-то моменты подчеркиваешь кисточкой. Потом подкрасить уши, чтобы еще меньше быть человеком и больше – фантазийным героем. Сверху пудра, и грим будет держаться долго.

На шествие Павел выходит в образе солнечного Авабуки – хулигана, несущего людям любовь. Вместе с ним напарница Аннет – упрямая кукла с длинными ресницами, тонкими пальцами и большим красным бантом на голове. Вечером Павел выступит с ней на сцене, уже в другом образе. Он станет Оскаром – угловатым художником-безумцем, человеком в футляре.

– Когда актер примеряет на себя новую роль, он изучает ее, смотрит на персонажа со всех сторон. Пытается понять его, сопереживать ему, даже если это плохой человек. Без любви ты не сыграешь, – рассказывает Павел.

Клоун молча выражает то, что люди не могут сказать словами. Он берет человека за руку и ведет за собой в мир радости, чуда, света, и должен делать это очень бережно. Пашин учитель Слава Полунин считает, что настоящим клоуном становятся в возрасте, когда за плечами большой опыт, знание психологии, философии, литературы. Ведь нужно понять не только своего героя, но и зрителя – знать, как до каждого правильно донести радость.

«Я родился дома, как настоящий клоун»

– Моя мама была клоунессой в душе. Она работала воспитателем в садике, потому что обожала детей, могла с полпинка найти с ними общий язык. Любила играть, устраивать веселье. Если мама болела, то обязательно начинала хохотать во все горло, чтобы скорее поправиться. Если чихала, то на весь дом. Когда она вырастила нас, то занялась скотиной. Помню, пойдет кормить зимой коров, на улице холодно. Она наденет пять штанов, пять кофт, пять шапок. Это же клоун! Если бы она жила во времена Чарли Чаплина, она бы его переплюнула, – говорит Павел.

Павел родился в небольшом городе Кстово в 1978 году. Он стал пятым из семи детей в семье Варвары и Евгения, появившись на свет в канун дня рождения своей мамы. «Я, как настоящий клоун, родился дома. Если все остальные родились в больнице, то я решил пробираться сам, хотел быстрее жить!» – улыбается Павел.

В огромной, нетипичной для того времени семье Алехиных не было много денег, но никто не чувствовал себя бедным. Ограничения давали простор для детской фантазии: можно рыть землянки в поле, искать по городу чашки, столы, стулья и устраивать друг для друга чаепития, разглядывать пирожные в витринах, делать фигурки из фантиков, рисовать плакаты для соседей и играть, играть, играть.

Неподалеку от дома у Алехиных был садовый участок, где семья держала животных. Маленький Паша растил и выгуливал гусей, доил корову, был пастухом. Как-то его мама решила завести коз и притащила их на первое время домой: «Паша, у тебя пару дней поживут козлята…» Они, как настоящие дети, прыгали по всем кроватям, играли, приводя человеческих детей в восторг.

– Мама моего отца 10 лет сидела по политической статье, потом была выслана в Ташкент вместе с папой. Денег не было совсем, работы тоже, папу дразнили. Поэтому нам он старался дать как можно больше, чтобы мы себя так не чувствовали, – рассказывает Павел. – Родители вложили в меня жизнелюбие, показали, как можно любить. Никто не настаивал на выборе конкретной профессии, мы были предоставлены сами себе в выборе занятий. Мне не хватало усидчивости и контроля, я увлекался и быстро бросал. Но для клоуна это самое милое дело – быть импровизатором своей жизни, быть открытым, понемногу уметь все.

По субботам в семье была традиция: мама пекла пироги, накрывала стол, все родственники и друзья собирались. На застольях рассказывали истории, пели под гитару: «Папа поет, мама поет, ну как тут не стать клоуном?» – смеется Павел.

Еще в начальной школе он стал задумываться о том, что хотел бы стать актером – Паше нравилось импровизировать перед одноклассниками и быть в центре внимания.

– Мы смотрели всей семьей фильмы Чарли Чаплина и ухохатывались. Для меня это было открытие – можно быть таким смешным человеком. Я запомнил эти вечера как самые счастливые моменты, поэтому всегда чувствовал, что клоунада – это что-то очень хорошее и правильное. Ты все время находишься в состоянии счастья и можешь им делиться с кем-то еще, – говорит Павел.

Хотел стать священником, а стал клоуном

Вместе с Пашей мы едем в гости к одному из его братьев – протоиерею Геннадию Алехину, настоятелю храма Рождества Богородицы в Катунках.

Когда-то отец Геннадий хотел стать моряком, поступил в Нахимовское училище. С военной карьерой не сложилось. Зато теперь он служит в большом белом храме на берегу Горьковского моря: из алтаря только и видно, что синюю воду.

Вдвоем братья возвращаются в детство. Увидев падающую с деревьев антоновку, они бросаются жонглировать вместе, поют, дурачатся.

– Я посвящаю тебя в Авабуки! Сант Авабука! – декламирует отец Геннадий, стоя с братом на берегу водохранилища. Вместо меча в его руках волшебный клоунский зонтик.

Именно вместе со старшим братом Геннадием Павел пришел в Церковь, будучи подростком. Уроки Закона Божия, на которые в начале 1990-х годов вместе со своей женой попал отец Геннадий, привели братьев к вере.

– Мне всегда было любопытно, зачем я живу и почему умру. Мне нужна была опора, вектор, по которому можно пойти, без него я чувствовал себя растерянным, – вспоминает Павел. – Тогда рухнул Советский Союз, люди чувствовали, что чего-то недополучили, находились в поиске. Когда я попал в храм, почувствовал, что это мое место, мне хорошо там, понятно. Похожее чувство радости и вдохновения я потом испытал на фестивале клоунады – Всемирном Конгрессе Дураков.

В 15 лет Паша получил от окормлявшего его священника известие, что в Нижнем Новгороде открылось духовное училище. Павел поступил в первый набор, Геннадий уехал в московскую семинарию.

– Мы все были ревностными неофитами в семинарии, хотели продвигать православие. Вставали в 6 утра на полунощницу вместе с монахами. Помню, я заканчиваю читать «Благослови, отче…» и тишина. Заглядываю в алтарь – батюшка спит. Семинаристы сзади меня на коленях тоже спят. Все очень уставали от постоянной работы, – улыбается Павел.

Вместе с другими семинаристами он много трудился – возрождал храм, пилил деревья, таскал воду, участвовал в богослужениях. Все вокруг были поголовно готовы уйти в монашество. Но юный возраст дал о себе знать, и ребята начали хулиганить: делали юмористический журнал с карикатурами, уходили гулять, наряжались в бабушек и разыгрывали прохожих.

– Мы же были пацаны. Пацанов вместе собери, они что-нибудь придумают. Был у нас такой батюшка юродивый, наивный. Если он всех кропил святой водой, то очень смачно. И на клирос он к нам приходил, обливал с ног до головы. Мы решили над ним подшутить и в клобук ему налили святой воды. И, прости Господи, он надел этот клобук, раз, и по нему все течет! – смеется Павел. – Видимо, мы переборщили с неофитством, и в этом была прелесть, но не было самой жизни. Из нас стало выходить все юношеское.

Однажды Павлу надоели черные одежды и длинные волосы. Он купил в секонд-хенде самые яркие штаны и кофту, сделал модную прическу и стал ходить так в семинарию. Он вспомнил про свою мечту стать актером, про любовь к эпатажу и вниманию. Семинарию Паша закончил в 20 лет. Понимая, что священником в таком возрасте становиться рано, он начал готовиться к театральному институту.

– Семинария дала мне стержень, укрепила меня, подарила друзей. Сейчас я вспоминаю те годы и понимаю, что это был мой золотой век. Храм навсегда – моя опора, исповедь и причастие – главные помощники, – говорит Павел. – Еще я знаю, что нельзя увлекаться только работой, важно всегда делать что-то благотворительное, иначе приходит пустота. А сходишь в больницу к детям или старикам – и тебе сразу даются дары, вдохновение, энергия.

Клоунаде научит улица

В московские театральные вузы Павел не прошел и стал искать себя дальше. Как-то в газетном киоске он увидел журнал со статьей Славы Полунина о пантомиме, купил и прочитал взахлеб. Оказалось, есть искусство, где без слов можно выразить необыкновенные вещи!

Павел поступил на филфак, где исследовал творчество любимых ОБЭРИУтов и Хлебникова, а параллельно записался в нижегородскую студию пластики и пантомимы. Его все больше интересовала клоунада.

– Тогда было много мимов, а клоунов не было совсем. И в студии мне сказали: клоунаде тебя научит улица, просто выходи. И я пошел на нашу Покровку. Я стал словно городским домовым, у которого хранятся ключики от людских сердец – к каждому прохожему нужно подобрать свой. У кого-то на сердце тяжелый амбарный замок, у кого-то изящный. Над кем-то нужно пошутить хлестко, гротескно, как скоморох, а с кем-то нужно интеллигентно, издалека, чтобы не спугнуть, – говорит Павел.

Первое время он выходил на улицу в образе любимого Чарли Чаплина – купил котелок, тросточку, нашел брюки и пиджак в секонд-хендах и научился повторять грим. В костюме он вставал в очереди за квасом, примерял одежду в магазинах, давал на светофоре сигналы машинам. Людям понравилось – они смеялись, фотографировались.

Вскоре Паша придумал зонтик с оригами, которым крутил над прохожими. Постепенно он создавал собственный образ.

Статью Полунина, с которой началось его творчество, Паша всегда помнил. И мечтал когда-нибудь попасть на знаменитое Снежное шоу. Как-то он поделился своим желанием с подругой, и выяснилось, что ее мама работала исполнительным директором именно там. Так Павел попал волонтером на Всемирный Конгресс Дураков – международный фестиваль клоунады, который Слава Полунин провел в 2008 году в Москве.

– Я увидел там Славу, увидел клоунов со всего мира – все такие разные, такие интересные. Я понял, что попал в тот мир, о котором мечтал. Слава заметил меня и предложил поработать с публикой. Тогда я надел желтый пиджак, шляпу, взял надувной матрас и стал развозить на нем зрителей. Славе понравилось, он сказал мне найти грим и разрешил встречать гостей. А потом взял в Снежное шоу помощником. Тогда же я придумал Авабуку, – рассказывает Паша.

После месяца работы Павлу пообещали перезвонить. Но время шло, а звонка не поступало. Тогда Паша продолжил оттачивать свой клоунский образ. Через несколько лет он показал Полунину всю проделанную работу и был посвящен в клоуны им лично.

Дальше – обучение режиссуре у Ильи Рутберга, знакомство с Олегом Поповым, работа в цирке Чинизелли, собственные спектакли и участие в театре DEREVO Антона Адасинского, гастроли по всему миру.

Клоун помогает человеку вспомнить детство

– Клоунада – это свобода, клоун – ангел несовершенства. Еще клоунада – это джаз. Клоун похож на юродивого, он тоже говорит языком притч, делает все с увлечением и гротеском. Но ближе всего мне определение Полунина: Клоун – это радостная душа! – говорит Павел. – Наверное, в этом мой талант свыше, моя миссия – быть радостным. Она может проявляться как в пении на клиросе, так и в служении людям клоуном – смешным, добрым, веселым человеком, который поднимает всем настроение.

Павел уверен: клоун нужен не столько детям, сколько взрослым. Он позволяет вернуться в состояние детского любопытства, наивности, чистой радости жизни. У ребенка нет рутины, страхов, обязательств. С помощью клоуна человек может взглянуть на себя с самоиронией, перестать прятаться за чрезмерной серьезностью.

– Клоунада открывает все двери, ведь ты даришь человеку радость вне зависимости от его статуса. Если ты его насмешишь и удивишь, он все для тебя сделает, потому что это живые эмоции. Ты даешь ему поверить в себя, показываешь, какой он необыкновенный, помогаешь вспомнить детство, понять, чего не хватает в жизни сейчас. В клоуне люди находят собеседника, которому нестрашно открыться, – делится Павел.

Дети, старики, городские сумасшедшие, пьяницы, животные – все, кто существует вне придуманных взрослым человеком границ, вдохновляют клоуна. В творчестве Павла сплетаются христианские образы, отсылки к классическому искусству, простые жизненные сюжеты, собранные им благодаря пристальному наблюдению за миром.

Черный Авабука

– Мне шло в руки все: театр, цирк, кино. И вдруг я будто почувствовал призыв: нужно оставить все и уйти в монастырь, – рассказывает Павел.

В 2016 году он раздал все свои вещи и уехал на Валаам.

За два года до этого умер отец Паши. Вслед за ним ушли учитель Илья Рутберг и его ближайшая соратница, вскоре – однокурсница Паши. К Павлу пришло явное ощущение смертности и мысль – а вдруг я не успею сделать чего-то важного?

Но главной причиной резкого изменения жизни стало чувство благодарности.

– Я сделал это от переизбытка любви, восторга перед Богом. Я думал: «Господи, за что Ты меня так любишь? Все, что я попросил, Ты исполнил – клоунада, театр, знакомства, путешествия», – объясняет Павел. – Меня так часто накрывала благодать, ощущение красоты момента. Когда ты садишься в автобус в другой стране, включаешь Земфиру (признана в РФ иноагентом) в наушниках и слезы катятся по щекам. Я чувствовал Его прикосновение, и мне хотелось отблагодарить Бога за все, что со мной происходит.

На Валааме Павел провел три года. Приехал трудником, потом стал послушником, получил приглашение петь на клиросе и вскоре перебрался псаломщиком на скит, где жили всего пять человек.

– Первое время я испытывал панику, ведь я привык к славе, к суете. Вскоре мне стали открываться новые вещи. Я стал замечать времена года – как приближаются тучи со снегом, как тает лед и воздух начинает петь песни, как всходят тюльпаны, – вспоминает Павел. – В скиту у меня было ощущение, будто мне подарили остров. Я высаживал там цветы, и как-то раз их привезли столько, что для транспортировки понадобился целый корабль. И я весь остров засадил цветами.

Творческая душа Павла проявлялась и в монастыре – он создавал вокруг себя красоту, веселил окружающих, даже получил прозвища «Черный Авабука» и «Чаплин Валаамский» от монахов.

– Я не мог там танцевать, но понял, что танец может быть и невидимым. Молитва – тоже танец, танец души. Человек неподвижен, а внутри него происходит благоговение. Это важно в пластическом искусстве: с виду статичный человек может быть так наполнен, что от него не оторвешь глаз, – говорит Павел.

Через три года подготовки к монашеству Паша понял, что скучает по сцене. Ушел в отпуск и после него почувствовал, что настало время возвращаться в мир. Карьера восстановилась стремительно, и вскоре Павел попал в Полунинское Снежное шоу актером. А Валаам подарил ему Оскара – новый тонкий, философский образ.

– Я понял, что клоунада – мое служение людям. Монах уходит из социума, но сопереживает обществу и молится за него. А клоун поддерживает человека в миру, несет ему свет, – говорит Павел.

«Я – клоун, мое призвание – дорога»

Дорога Паше, как настоящему клоуну, ближе, чем дом. В ней – вдохновение и поэзия.

– Сейчас я на своем месте. Но это неоконченная история, и я не знаю, куда дорога еще приведет меня, – говорит он. – Опыт дает неповторимость стиля. Я сталкиваю разные планеты: клоунаду, монашество, семинарию. Соединяю разные по интересам сообщества. Для меня клоунада – очень высокое искусство и по стилю, и по своей философии.

Один из номеров Авабуки – «Пакетик». Он вдохновлен фильмом Чарли Чаплина «Малыш», в котором Павел когда-то увидел идеальную модель отцовской любви. Бродяга подбирает младенца на помойке и тщетно пытается найти его родителей. Приходится забрать Малыша домой – он подрастает и начинает помогать взрослому Чарли. Но вскоре приезжает полиция и пытается отнять ребенка, а Чарли с Малышом уже не могут расцепиться.

– Господь любит нас так же, как отец родного сына, как Чарли – этого подкидыша. Ты тянешься к своему Отцу и говоришь: «Я не могу без Тебя», а Он отвечает: «И Я не могу без тебя». Тот фильм стал для меня примером, что такие глубокие мысли можно вложить в клоунаду, – рассказывает Павел.

Авабука достает из кармана розовый полупрозрачный пакет. Складывает из него цветы и зверушек. Вдруг пакетик превращается в младенца. Авабука укачивает его, помогает сделать первые шаги, медленно сажает себе на плечи. Дети в темном зале улыбаются и смеются, а я – почему-то плачу.