3 марта (по новому стилю) 1861 года в России произошло событие, навсегда изменившее ход отечественной истории. Император Александр II подписал Манифест об отмене крепостного права. История крепостного права в России знает немало трагических и жестоких страниц. Помимо печально известной Салтычихи, замучившей до смерти 138 крестьян, сохранились сведения и о других помещиках, чьи злодеяния потрясали даже современников.
Да дело даже не в злоупотреблениях – они были лишь следствием. А в том, что сама возможность купить, продать или наказать другого человека как собственность противоестественна. И в то время, когда безнаказанность и вседозволенность развращали многих помещиков, превращая их в настоящих монстров, были дворяне, которые считали, что принадлежавшие им крепостные крестьяне – это прежде всего ответственность перед Богом и людьми. Таким помещиком был князь Иван Иванович Барятинский, который не только обучал тысячи своих крепостных и покупал им все необходимое, но также ставил памятники тем, кто чем-то отличился.
Плуг для маленького барчонка
Князь Иван Иванович Барятинский, известный в свое время военными и дипломатическими победами, боялся рано умереть. Нет, не смерти как таковой он страшился, а того, что не успеет воспитать своих сыновей стоящими людьми. А потому, как только родился его первенец в 1815 году, он приступил к созданию труда «Conseils à mon fils ainé» («Советы старшему сыну»). Первые семь лет, по мнению князя, надлежало посвящать нравственному и физическому воспитанию ребенка.
Мальчик должен был ежедневно обливаться холодной водой, заниматься гимнастикой, фехтованием и ездить на лошади без седла, чтобы быть таким же ловким, как крестьянские дети. А о нравственном становлении князь писал следующее: «Внушение ему о правде и неправде следует делать с ранней поры. Ложь и неумеренность – главные пороки детства. Необходимо быть неумолимым в искоренении лжи, потому что она унижает человека».
Далее он расписывал, какие дисциплины и как следует преподавать после 7 лет, причем первым языком, который необходимо изучить в совершенстве, был, по его мнению, их родной, русский.
Но больше всего Ивана Ивановича беспокоило то, каким землевладельцем и помещиком станет его сын. Он искренне верил, что долг крупного землевладельца – улучшать жизнь своих крестьян.
Князя Ивана Ивановича Барятинского считали англоманом. Он действительно много лет был дипломатом в Лондоне и привез оттуда множество технических новинок и чудных привычек. Однако также все знали, что высшим счастьем для князя было благополучие его собственного государства. Он был пламенным патриотом и христианином. Крепостное право почитал большим злом, но и бросать крестьян на произвол судьбы тоже не находил правильным.
Он хотел, чтобы в будущем сын превзошел его в заботе о крепостных. А еще, чтобы помещики по всей России устроили бы свои вотчины по их примеру. И тогда крепостное право стало бы не злом, а благом.
Итак, в семь лет Александру выдали плуг, сделанный специально под его рост, и он стал вспахивать землю вместе с отцом и крестьянами. Далее мальчик получил борону и освоил ее. Саша занимался сельским хозяйством ежедневно, помимо других уроков и упражнений. Он учился размежеванию полей, анализировал состав почв, знакомился со всеми травами лугов и их свойствами, а кроме того вел списки о посевах и урожаях его пашни обязательно на русском языке.
И если сначала все происходило под присмотром опытных наставников из крестьян, то к своему 10-летию будущий наследник получил уже гектар нераспаханной земли. Это был и подарок, и экзамен. Мальчик должен был сам обработать надел, посеять зерно, вырастить его, продать. Полученные деньги надлежало все, до последней копейки, потратить на благотворительность.
Князь Барятинский стремился подготовить из своих сыновей необходимых империи государственных деятелей, которые бы досконально знали страну и понимали, какие законы и реформы ей необходимы для процветания.
По завершении этой службы на благо государства Александру следовало «удалиться с честью в свои прекрасные владения, чтобы просвещать там своих крестьян, осчастливить их и ввести употребление искусств и ремесел». План был безупречным, продуманным до мелочей. Только вот жизнь оказалась гораздо сложнее схем.
Сын принцессы и князя
Но вернемся к отцу юного Александра – князю Ивану Барятинскому. Иван Иванович родился в семье знатной и богатой. К сожалению, назвать ее счастливой нельзя было никак. Отец его – Иван Сергеевич Барятинский, был ординарцем императрицы Елизаветы Петровны. Императрица благоволила князю, а потому лично подобрала ему невесту. По высочайшему изволению Иван Сергеевич женился на самой знатной девушке России – на Екатерине Петровне Гольдштейн-Бек, дочери принца.
В качестве приданого Екатерина Петровна принесла супругу обширные имения в Курской губернии. У супругов родилось двое детей – сын Иван и дочь Анна. Но у молодых было все, кроме любви и взаимопонимания. Екатерина Петровна, необыкновенная красавица, всегда была окружена толпами поклонников, внимание которых она благосклонно принимала. Супружество ее не изменило. Кроме того, она, по словам современников, «беспрестанно давала чувствовать мужу своему, что оказала ему величайшую честь, сочетавшись с ним браком».
И вскоре супруги стали жить по отдельности.
Со временем, Екатерина Петровна Барятинская взяла на воспитание девочку Амалию Луизу Сайн-Витгенштейн, свою дальнюю родственницу. И так случилось, что когда ее единственный сын Иван вырос, то влюбился в воспитанницу и даже сделал прекрасной Амалии предложение. Мать такой союз категорически не устраивал и она сообщила 19-летнему Ивану, что даст благословение на брак, только если он добьется сначала успехов на военном поприще и как бы принесет их к ногам возлюбленной. И тогда уже можно будет говорить о свадьбе.
Молодой князь принял волю родительницы и стал адъютантом генерал-фельдмаршала светлейшего князя Потемкина. Участвовал в Польской кампании, был награжден орденом св. Георгия IV класса за «усердную службу и отличное мужество». Словом, с поставленной задачей справлялся прекрасно. А пока молодой человек совершал подвиги, прославляя Россию, свой род и свою любовь, его мать выдала Амалию Луизу Сайн-Витгенштейн замуж за графа Кристофа фон Келлера, прусского министра и дипломата.
Встреча на балу
Иван Иванович тяжело воспринял потерю возлюбленной. И долго потом не соглашался заключать брак с кем бы то ни было. Он уехал в Лондон в составе русской дипломатической миссии.
И здесь заинтересовался устройством сельского хозяйства. Он знакомился со всеми новинками и приобретал их для своих имений, читал труды по экономике и изучал особенности взаимоотношений землевладельцев и арендаторов.
Наконец, Иван Барятинский все же женился на Френсис Мэри Дюттон, дочери лорда Шерборна. И все бы хорошо, но молодая супруга умерла спустя год во время родов. Их дочь выжила, но отличалась чрезвычайно слабым здоровьем и всю свою жизнь прожила с родственниками матери по их просьбе. Смерть супруги Иван Иванович Барятинский воспринял как катастрофу и долго не мог прийти в себя. Через несколько лет, в 1811 году, в один год он лишился сразу и отца, и матери.
Печальное это событие сделало его в один момент богатейшим человеком Российской империи – владельцем 34 515 душ крепостных и 49 621 десятин земли. Начавшуюся вслед за этим Отечественную войну он встретил за границей. И, поскольку оставался на дипломатической службе, в военных действиях участия не принимал. Однако отправлял снаряженные им из его крепостных крестьян ополчения. А также из его имений регулярно отправлялись обозы с продовольствием.
Когда Иван Иванович вступил в наследственные права, он хорошо отдавал себе отчет в том, что теперь он должен жениться и продолжить род, но он никак не мог забыть безвременно умершую супругу.
Но однажды, в 1812 году, на балу в одном из немецких княжеств, он встретил свою первую любовь. Амалия? Здесь? Встреча его ошеломила еще и потому, что прекрасная Амалия за эти 20 лет не изменилась нисколько, а будто даже и похорошела и помолодела. Когда первое потрясение прошло и князь смог взять себя в руки, он понял, что перед ним не Амалия, а ее дочь, Мария фон Келлер. В тот день 42-летний Иван Иванович влюбился на всю оставшуюся жизнь.
Девушка была младше больше чем на 20 лет, но это не стало препятствием для их брака. Родители Марии с радостью дали свое согласие. И сохранившиеся письма невесты свидетельствуют о том, что чувства были взаимны. Мария восхищается в них умом и обходительностью жениха, его образованностью и тонким чувством юмора. В 1813 году они повенчались в Берлине. Брак их, действительно, оказался счастливым. Муж души в жене не чаял, а она отвечала ему взаимностью. За 12 лет брака у них родилось семеро детей: три дочери и четыре сына.
«Марьин дом»
Вступив в наследство после смерти родителей, Иван Иванович выбрал для обустройства своего имения Курские земли – приданое своей матери. Барятинский поставил себе цель создать здесь идеальное поместье, в котором крестьяне были бы не имуществом, а полноправными членами общества. Он надеялся, что землевладельцы со всей России, увидев, как хорошо у него все устроено, последуют его примеру. Таким образом, он послужит своей стране и приведет ее к процветанию.
А пока он достраивает свой дом. Архитектор Карл Гофман возводит на реке Избица роскошное трехэтажное здание, которое крестьяне стали именовать «Марьин дом» в честь его хозяйки. При внутренней отделке помещений была применена особая хитрость: комнату сначала обивали шерстью, а потом уже покрывали штукатуркой и красили. И поскольку шерсть хорошо впитывает влагу, росписи сохранились до наших дней. Возле дома был выкопан пруд с островом посередине.
Князь выписал из Петербурга корабельных мастеров, и они создали целую флотилию, которая радовала хозяев и гостей. Кроме пруда, парк изрезали каналы с перекинутыми через них причудливыми мостиками. А сам парк делился на регулярный (французский) – у дворца, и пейзажный (английский) – в отдалении. Его украшали всевозможные статуи, беседки, оранжереи и зверинец. Но, пожалуй, самое любопытное то, что создавалось все это великолепие руками крепостных крестьян князя Барятинского.
Он сам отбирал людей, способных к тому или иному ремеслу, и отправлял их группами учиться у столичных мастеров. Вообще, все крестьяне Ивана Ивановича были грамотными. Школы они с супругой создавали в каждой своей деревне и тщательно следили за учебным процессом: присутствовали на выпускных экзаменах, посещали учебные заведения во время учебы и на праздники.
Так вот, крестьяне уезжали на год или на два учиться в столицу, а вернувшись, создавали свои мастерские и сами уже набирали себе учеников. А тем умельцам, которые особенно преуспели в своем искусстве, князь ставил в парке Марьино памятники-обелиски. Надо думать, это были первые памятники, посвященные крестьянам и их труду. Так было прославлено мастерство мелиоратора Ивана Гулеты, управителя Бориса Дешкина, кирпичных дел мастера Лавра Наседкина и его сыновей.
Через несколько лет усадьба Марьино и село Ивановское, находившееся в непосредственной близости от него, стали культурным и экономическим центром всей губернии. И все, кому нужно было заказать экипаж или красивую прочную мебель, приезжали сюда. Обращались к крепостным князя Барятинского и в тех случаях, если кто, по словам мемуаристов, «имел надобность в слесарях, обойщиках, малярах и других мастерах», а также «кто желал украсить свои комнаты ценными деревьями и кому нужно было приобрести теленка или барана возвышенной породы».
Постепенно здесь возникли кирпичный, известковый, ромово-сахарный заводы; мельницы и молочные хозяйства, оснащенные по последнему слову техники; суконная фабрика и всевозможные мастерские, от столярных до ювелирных. Трудились в них лучшие мастера из крестьян и получали достойную плату за свой труд. Крепостные Барятинских были людьми состоятельными. Порой они оказывались богаче иных помещиков и сами нанимали рабочих для помощи по хозяйству. Кроме этого, в Ивановском были построены больница, аптека, школа, богадельня, церковь и дома для бедных крестьян.
Таким образом, с 1811 по 1820 годы шло строительство имения Марьино и преображение Ивановского. Возможно, завершить работы получилось бы гораздо скорее, если не приходилось бы тратить время на обучение рабочих, но князь не просто создавал для себя дворцово-парковый ансамбль, он формировал новый тип отношений между барином и крепостным. А еще он воспитывал в крестьянах самоуважение и осознание, что они такие же полноправные члены государства, как и все остальные, поэтому перед Богом и законом они равны с дворянами. Из этого следовало, что от них так же зависит благополучие страны в целом, как и от любого другого сословия.
«Увертюра ре-минор для большого оркестра»
Ивана Ивановича увлекали не только сельскохозяйственные технические новинки. Он увлекался искусством и литературой. А потому в его имении собрана была поистине огромная и уникальная коллекция картин и скульптур, привезенных сюда со всего света. О том, какими богатствами обладал князь, красноречиво говорит тот факт, что после революции из барского дома в Марьино было вывезено 22 вагона мебели, произведений искусства, всевозможных археологических находок, фарфора и редких книг. Часть имущества новыми властями была передана в русские музеи, а часть продана за границу.
Но есть среди сокровищ князя и то, что невозможно вывезти или продать. Иван Иванович не только обладал хорошим слухом и голосом, он замечательно играл на фортепиано и сочинял оркестровую и фортепианную музыку. Так, его «Увертюра ре-минор для большого оркестра» звучит в концертных залах и сейчас.
А тогда ее исполнял симфонический оркестр, собранный из крепостных. В разное время в него входили от 40 до 50 человек, и репертуар их был огромным, о чем свидетельствует нотная библиотека имения. Славился и хор князя Барятинского, а также театр, в котором шли пьесы на русском и французском языках.
Сохранилось письмо князя управляющему того периода, когда он только начал воплощать свои проекты в жизнь: «Княгиня моя… просит вас сделать одолжение: приказать выбрать из мальчиков, обучающихся в Ивановской школе или других местах, человек восемь для обучения музыке, дабы по возвращении нашем в деревню иметь маленький оркестр и певчих для церкви».
Иван Иванович Барятинский действительно умер очень рано. Ему было всего 52 года, старшему сыну только исполнилось 11, а младшему всего два года. Всего несколько месяцев он не дожил до восстания декабристов. Однако известно, что князь не разделял взгляды бунтовщиков. Он был против радикальных изменений, против неизбежной в таких случаях гибели людей. Он ратовал за постепенные перемены к лучшему и считал, что начинать нужно с себя и своей семьи.
Его супруга, Мария Федоровна, одна из самых известных благотворительниц своей эпохи, пережила мужа на 33 года. И хотя по документам все земли перешли их старшему сыну, но по факту управляла ими именно она, продолжая дело мужа. Все четверо его сыновей стали так же, как и он сам, военными, а после имели определенный успех на дипломатическом поприще.
Его старший сын прославил и семью, и страну. Александр Иванович стал генерал-фельдмаршалом, главнокомандующим Кавказской армией и наместником Кавказа. Именно он принимал капитуляцию Шамиля. При этом он смог завоевать такое доверие имама, что тот стал считать князя своим другом и даже гостил в имении Марьино.
Еще при жизни матери бездетный Александр Иванович отказался от своих наследственных прав в пользу брата, генерал-адъютанта и обер-шталмейстера двора князя Владимира Ивановича Барятинского, у которого тогда родился наследник. При новом владельце продолжились работы по благоустройству земель. При Владимире Ивановиче Барятинском крестьяне были освобождены от крепостной зависимости и получили свободу, но князь по завету отца продолжал строить на своих землях храмы, школы, больницы и фабрики.
Развитие прекратилось только после революции. Усыпальница князей Барятинских была разбита и стерта с лица земли. Почти все имущество вывезено, а само Марьино превратилось в санаторий для членов партии.
И никто теперь не вспомнит о том, как однажды в селе Ивановское у одного из крепостных князя увели семь коней. Животные принадлежали не князю, а самому крестьянину, но для тех мест разницы не было никакой!
Полиция трех губерний искала имущество крепостного крестьянина до тех пор, пока не нашла и не вернула владельцу. То есть в то время, когда перед законом крепостные крестьяне считались имуществом, которым можно было распоряжаться на свое усмотрение, для князя Ивана Барятинского они были свободными гражданами. Он свято в это верил и хотел, чтобы все так думали.
