Бывший заключенный рассказывает о жизни православной общины в одной из колоний Псковской области

Православная жизнь, на невозможность ведения которой в современных условиях часто сетуют, имеет свойство прививаться людям в условиях, в чем-то подобных монастырю – в тюрьме, армии, всевозможных приютах. Объектом нашего внимания станет далекая от глаз любопытствующих жизнь православной общины в колонии.

Среди колоний российского Северо-Запада для автора светлым воспоминанием всегда останется «тройка», поселок Идрица Себежского района Псковской области. В годы последней войны здесь был немецкий концлагерь. Внимание советской правоохранительной системы поселок привлек в начале 60-х годов, когда сюда перевели колонию из Пскова. Постепенно сформировался профиль учреждения – строгий режим, то есть «легкостатейники»-рецидивисты и «первоходы» по тяжким статьям УК.

Постепенно формировался и персонал колонии, бережно передавались традиции. Во многом этим можно и объяснить, что положенное еще в середине 90-х тогдашним начальником колонии Николаем Михайловичем Умрихиным начало православной жизни здесь даже до сих пор сообщает энергию этому почину, вопреки всем веяниям времени. Сегодняшние сотрудники, как правило, скептически относятся к Церкви, но, «раз результаты есть», умеренно ей благоволят. Если сравнивать с другими зонами, то оговорка «умеренно» прозвучит верхом скромности, надо признать.

А, в самом деле, что мы такого здесь имеем? Выстроенный за несколько лет уютный каменный храм, его необыкновенной красоты деревянное резное убранство, изготовленное руками прихожан (значит, есть возможности для этого – непросто с этим тут все!)… И – почти полторы тысячи человек, привыкшие уже к тому, что рядом с ними годами кипит какая-то странная жизнь, и выделяются живыми глазами в серой, унылой толпе прихожане общины.

Кого вообще считать прихожанами? Такой вопрос встает и «на воле», где каждого зашедшего в храм братом же не сочтешь… Здесь тоже вертится на языке, а часто и озвучивается, подозрение, не корыстные ли цели преследует пришедший. Корысти тут не много, но по «зоновским» меркам вполне хватит: поощрения за участие в мероприятиях общины (православные викторины, концерты, вечера совместно с учениками общеобразовательной школы колонии), чай и сладости по церковным праздникам, календарики. А еще — подарки детям заключенных на Рождество. Именно так! Вещь непосильная для батюшки, отца Владимира Пурина из близлежащей деревни Зародище, но все же возможная с Божьей помощью и силами Нины Алексеевны Гуторовой, ныне носящей титул катехизатора Центра духовного просвещения, но и до того, сколько «старожилы» колонии помнят, всегда старавшейся по-матерински согреть теплом верующих здесь.

Конечно, самые разные люди посещают общину – это и крестный ход с чудотворными иконами, и шествие с благодатным огнем из Иерусалима, и хор студенток Псковского духовного училища, и карельский «Ансамбль Лукиных». Все они спасли, возможно, очень многих из того болота, которым является жизнь в колонии, полная ожидания, а порой отчаяния.

Сама Нина Алексеевна и сама регулярно приезжала с новой тогда программой обучения основам православия, в конце учебного года экзаменовала учащихся. Дипломы выдает Свято-Тихоновский Православный Университет в Москве. Это стало большим аргументом в спорах с протестантами, которых по российским зонам много сидит (а за Уралом они составляют и вовсе большинство верующих). До сих пор заочно учили Библии только их организации, что давало им повод подтрунивать над якобы исконным нежеланием православных что-то знать о Писании.

Справедливости ради надо отметить, что бывал с ними и конструктивный диалог, обмен мнениями и даже литературой. В числе петербургских помощников Нины Алексеевны тоже находятся христиане других конфессий – и слава Богу! Как показала практика, уважительное общение по вопросам веры (без скатывания в экуменизм) возможно даже с мусульманами, число которых, кстати, постоянно растет, и в каждой третьей колонии имеется, как правило, и мечеть (молитвенная комната).

Гораздо больше тревог доставляет разница во мнениях внутри общины. Условно говоря, даже вполне «канонические» взгляды братьев по вере могут отличаться. Одних влечет возвышенность чувств, литургический пыл, видение Славы Божией во всем вокруг, других — строгость молитв и постов, суровость и стойкость в почти монашеской борьбе с соблазнами.

Кстати, ведь и монахи начали ездить по колониям, во всяком случае, северо-западным! Валаамский монастырь уже давно полюбился верующим по записям своего хора, особенно любима «Псалтирь»! Теперь приезжают монахи, чаще других бывает иеромонах Фотий, за проповеднические свои таланты не раз сравненный слушателями с диаконом Андреем Кураевым. Ему-то и удается сглаживать зачастую кажущиеся непримиримыми споры (и даже ссоры, прости Господи!) между братьями. Конечно, ненадолго, потом снова откуда-то что-то берется: человек слаб!

Раз уж речь зашла о разногласиях, надо их все же назвать: во-первых, это все связанное с «патриотическим» уклоном, а на деле – осужденными на высшем уровне ересями. При всех благоговейных чувствах к святым царственным страстотерпцам, не раз приходилось осаживать чуть ли не на баррикады зовущих лиц.

Во-вторых, всевозможные культы вокруг исихазма, а вернее, того, что под ним понимают любители медитации с национальным колоритом, и ведь много таких! Благо достаточно издано литературы, смущающей неокрепшие в таких подвигах души. Если бы хоть эти две темы уладились, насколько более мирной стала бы жизнь общины в колонии – и не только в этой!

Еще одна проблема (уже скорее батюшки) – кастовое устройство жизни в российских колониях, до сих пор негласно бытующее везде (кроме Санкт-Петербурга и Ленинградской области, где это далось, впрочем, путем большого насилия лет пять назад). Надо откровенно наконец-то признать, что часть зэков вынужденно лишена такой важной части жизни православного как причастие – им, «неформалам», изгоям зарешеточного общества, заказан путь к общей Чаше и лжице. Может, конечно, батюшки и проявляют чудеса конспирации, чтобы им как-то помочь, но пока сама ситуация такова. Даст Бог, исправится это – было бы желание соответствующих структур. Реформы нового руководства ФСИН дают надежду на это.

Совсем в духе апостола Иоанна хочется сказать, что многое и другое происходило здесь, но не вместить формату статьи на сайте всего. Главное, чтобы удалось передать то тщание, с которым души и в этой пародии на ад рвутся все равно к добру. Самый главный ад теперь – в их совести. Помилуй, Господи, наших православных братьев в Идрице! Аминь и слава Богу!