«Хочу умереть»?

Известно, что многие сторонники легализации убийства больных и беспомощных, чаще упирают именно на морально-этические аргументы: жалость и прекращение мучений, удовлетворение собственного желания пациента. Действительно эти люди хотят непременно умереть? Есть ли необходимость убивать их? Существуют ли способы облегчить их страдания не пребегая к эвтаназии? Наконец, зачем продлевать жизнь сметрельно больных и обреченных на неподвижность и боль, и что об этом думают их родные?

Всем известно, что число самоубийств постоянно растет. В России один из самых высоких в мире уровней смертности от самоубийств – 36 человек на 100 тыс. населения. Это примерно в 2 раза больше, чем в США, в 70 раз больше, чем на Филиппинах и в Гватемале. По абсолютному числу самоубийств мы занимаем 2 место в мире после Китая. При этом даже в таком городе как Москва нет ни одного реально и круглосуточно работающего антисуицидного телефона доверия! Не так давно в интернете появился сайт, который может помочь потенциальному самоубийце разобраться в том, откуда берутся мысли о самоубийстве, как преодолеть эти мысли и в чем найти смысл жизни. Эксперты рассказывают о разных способах самоубийства и о том, как избавиться от депрессии.

Адрес сайта: www.pobedish.ru

Но самоубийство бывает следствием не только временных трудностей и слабости человека в их преодолении, что естественно вызывает осуждение у тех, кто эти трудности преодолел и открыл в себе новый источник жизни. Как это не парадоксально звучит, иногда кажется, что самоубийство может быть оправдано. По крайней мере, так считает определенный, и достаточно немалый процент общества. Более того, есть страны, в которых самоубийство, т.е. добровольный уход из жизни, не только не вызывает осуждения, но и юридически оправдано. Однако способом суицида становится в таких странах не вскрытие вен или шаг из окна. Речь идет о достаточно легкой смерти в результате безболезненного укола, который делают, с согласия пациента, врачи в белоснежных халатах. И называется этот процесс не суицидом, а эвтаназией.

Cкадал вокруг съемок британским телеканалом убийства по просьбе его жены (т.н. «эвтаназии») больного в швейцарской клинике вновь поднял вопрос о приоритетах медицины в случаях тяжело и безнадежно больных.


Арнольд Беклин. Смерть-всадница на фоне осеннего пейзажа


Русская Православная Церковь имеет однозначный ответ на вопрос об эвтаназии. Как заявил Епископ Бронницкий Амвросий в интервью порталу «Православие и мир», «Церковь определяет эвтаназию как самоубийство и убийство. Пропаганда самоубийства является крайней степенью отпадения от Бога. Люди, выступающие за легализацию этого греха, являются безрелигиозными и совершают тяжелый грех против Бога – источника жизни. Бог бесконечно больше любит человека, нежели те люди, которые под видом сострадания пытаются вмешаться в действие Промысла Божия о спасении человека.

Страдания подчас являются очистительными и ведут к спасению и славе в жизни будущего века. Вместе с тем священнослужители на опыте знают, как после молитвы, соборования и причащения абсолютно безнадежные больные возвращались к нормальной жизни. Инициаторы эвтаназии выступают против Бога и фактически являются не просто неверующими в Бога и в будущую жизнь людьми, – а богоборцами.

Эвтаназию нельзя рассматривать иначе, как форму скрытого или открытого сатанизма. Разлучение души от тела, так же как и рождение человека принадлежит только Богу. Только Он является источником воскресения, жизни и упокоения. Ужасно, когда врачей, призванных охранять здоровье и жизнь людей, предполагают сделать орудиями убийства».

Подробно вопрос об эвтаназии освещен и в Социальной концепции РПЦ.

«Врач и смерть» – фрагмент гравюры на известный средневековый сюжет «Пляска смерти». Там, где эвтаназия легализована, эти персонажи поменялись местами, и уже не смерть ведет врача, но врач – несет смерть

Однако, известно, что многие сторонники легализации убийства больных и беспомощных упирают именно на морально-этические аргументы: жалость и прекращение мучений, удовлетворение собственного желания «объекта». Поэтому для опроса мы выбрали не священноначалие или юристов, но людей, кому Господь судил быть очень близко знакомым с человеческой болью, тяжелыми и смертельными заболеваниями и их жертвами. Действительно эти люди хотят непременно умереть? Есть ли необходимость убивать их? Существуют ли способы облегчить их страдания не пребегая к эвтаназии? Наконец, зачем продлевать жизнь сметрельно больных и обреченных на неподвижность и боль, и что об этом думают их родные?

Андрей ГНЕЗДИЛОВ, доктор медицинских наук, консультант-психотерапевт Государственно-благотворительного Санкт-Петербургского хосписа № 1 Приморского района Лахта, профессор кафедры психиатрии Медицинской академии последипломного здоровья
— Человек хочет умереть, когда жизнь кажется ему невыносимой. Боль, которую он испытывает, настолько тяжела, что смерть видится ему избавлением. Необязательно физическая боль – тревога, чувство одиночества, отчаяние, депрессия, протест, гнев могут быть эквивалентами боли. В 99 % случаев мы можем снять болевой синдром, а когда снимаем синдром, человек снова хочет жить. Но и в том 1 проценте случаев, когда боль не снимается, мы все равно можем найти способ, чтобы успокоить человека, примирить его с жизнью. А любые попытки вмешаться в естественный процесс, «ускорить» уход человека из жизни неправомерны. Смерть, как и жизнь, требует созревания. Мы же не вмешиваемся в процесс рождения. 9 месяцев ребенок должен находиться во чреве матери, чтобы созреть для жизни. Существует и понятие естественного созревания для смерти. И наша задача – помочь человеку не умереть (это, как ни назови, будет убийством), а подготовиться к смерти, созреть для нее. Подготовка к смерти включает в себя прощание и прощение – человек должен простить жизни все несправедливости и у жизни попросить прощения. У жизни в широком смысле слова – у родственников, друзей, людей, с которыми сталкивался, у врагов. Уже ученые доказали, что самый важный момент жизни – не тот, когда ты молод, полон сил, планов, влюблен, строишь дом, но конец жизни. Именно когда человек прощается с жизнью, он прозревает ее смысл. Перед каждым умирающим встает вопрос – что впереди? Если ничего, это одна позиция, а если человек ищет, ему иногда открываются удивительные вещи. Многие пациенты нашего хосписа смотрят на свое заболевание и на смерть как на шанс открыть смысл жизни. Часто они говорят: надо же было заболеть раком и умирать от него, чтобы понять – в мире есть истина, есть Бог, и даже если я умру, жизнь останется справедливой и прекрасной. А одна наша больная требовала: «Говорите со мной о смерти откровенно, я не боюсь ее. Я прожила счастливую жизнь, знаю о ней все, что можно в моем положении, но теперь мне хочется большего». «Большее» для нее уже в вечности.

Увы, психология большинства людей до сих пор зиждется на исчерпавшей себя материалистической идеологии. Спросите молодых людей, для чего они живут, и, уверен, большинство ответит, что для удовлетворения своих желаний. А когда нет возможности удовлетворять желания, наслаждаться жизнью, то и жизнь теряет смысл. Забыли мы, что страдания и боль имеют не только негативный характер, но и позитивный. Иначе бы вопрос об эвтаназии даже не возникал. Тут двух мнений быть не может – это сатанизм. Человека призывают сделать шаг, который неизвестно чем закончится. Когда врачи принимают роды, они всегда думают о том, чтобы не навредить новорожденному. Почему же мы не задумываемся, что можем нанести непоправимый вред взрослому человеку, насильно обрывая его жизнь. И не надо оправдываться, что по его же просьбе! Отказ от жизни противоестественен. Добровольный шаг в смерть – это шаг отчаяния. И содействие в этом – не помощь, а преступление. А если хотим помочь человеку, надо работать, снимать болевой синдром, деликатно подводить его к поиску смысла жизни.

Татьяна ЛЮБИМОВА, руководитель группы канис-терапии «Солнечный пес», мать троих детей, из которых один скончался от тяжелой болезни
– У нас совсем не развит институт помощи тяжелобольным (несколько хосписов в Москве, Петербурге и других крупных городах – исключение). Мой знакомый врач из Кирова рассказывал, что у них в роддоме нет аппарата искусственной вентиляции легких для новорожденных. Донорской крови для рожениц нет! Недавно, говорит, они кесарево делали одной женщине, было сильное кровотечение, так пришлось им на свой страх и риск переливать от родственников. На дворе XXI век, а наша медицина вдали от крупных центров находится в таком дремучем состоянии. И вместо того, чтобы искать средства для ее развития (в том числе и для паллиативной медицины – помощи неизлечимо больным в человеческих условиях дожить до конца), нам предлагают эвтаназию.
Я убеждена, что в основе разговоров об эвтаназии – не забота об умирающих, но человеческий эгоизм, нежелание потрудиться для ближнего, проявить любовь. Я много общаюсь с родителями детей-инвалидов, обсуждала с ними и тему эвтаназии. Все однозначно против, а уж они-то знают, как тяжело жить с инвалидом. Но не только тяжело! У меня старший сын умер в шесть с половиной лет. В младенчестве ему поставили диагноз лейкодистрофия Пелицеуса-Мерцбахера. Очень редкое генетическое заболевание. И только в конце жизни выяснилось, что диагноз поставлен ошибочно. На самом деле у него было еще более редкое митохондриальное заболевание, вызывающее дефицит белого вещества мозга. Это давало симптоматику тяжелого ДЦП, но интеллект был сохранный. Хотя Сашенька так и не заговорил. Очень трудно нам было, но один схимонах в Санаксарском монастыре сказал мне: «Ты даже не представляешь, что держишь на руках ангела. Поймешь, когда он улетит». И действительно, только когда его 3 года назад не стало, я поняла, что шесть с половиной лет мы жили рядом с небом. Когда он ушел, мы все, его близкие, почувствовали, что он, несмотря на болезнь, принес какой-то свой плод, выполнил неведомую нам, но в очах Божиих, возможно, очень важную задачу. Сейчас у меня двое здоровых детей, я их очень люблю, надеюсь, что правильно воспитываю, но нет какой-то особой, глубокой радости, такого душевного напряжения, какое было рядом с Сашей.

А еще недавно умерла очень близкая мне женщина, которая помогла мне воцерковиться. Умирала она от рака. Очень тяжело, сильные боли физические испытывала, но переносила их мужественно и до последнего старалась дарить любовь и радость окружающим. Словами не передать, как светло было рядом с ней! И мы, ее близкие люди, были счастливы, что Господь дает нам возможность поухаживать за ней, подольше побыть рядом, хоть как- то проявить свою любовь. Как же должно вывихнуться сознание, чтобы предложить «законно» ускорить уход человека из жизни?

Воспитанные на материалистической идеологии, мы забыли очевидные вещи: как бы ни страдало тело, душа продолжает жить, развиваться по своим законам. Однажды я помогала знакомому священнику причащать младенца в реанимации. Малыш лежал в коме, подключенный к разным приборам, которые измеряли сердечную, дыхательную и другие деятельности организма. Никаких реакций не было – только сердце еще еле-еле билось. В тот момент, когда священник поднес к его рту лжицу, все приборы заработали – медсестра испуганная вбежала. Да и священник сказал потом, что не ожидал такого. Но случилось чудо – малыш начал оживать и еще через некоторое время его перевели из реанимации, а потом выписали домой. А был, по словам врачей, совершенно безнадежен! Можно ли после этого случая даже думать об эвтаназии?

Игорь АЛЕКСЕЕВ, врач-кардиолог, кандидат медицинских наук, поэт, инвалид первой группы, герой просьбы о помощи на нашем сайте: у Игоря рак кишечника, сопровождаемый постоянными острейшими болями (поэт Игорь Алексеев умер 7 апреля 2008 года)
– Я люблю жизнь во всех ее проявлениях. Тем более что даже сейчас, находясь на грани жизни и смерти, я очень активно занимаюсь творческой деятельность. Пишу прозу, готовлю к выходу книгу сказок и поэтический сборник. Кроме того, веду страницу на сайте радио ВВС, участвую в жюри конкурса имени Н.С. Гумилева. Суицид тяжкий грех. А я православный христианин. Так что проблемы выбора у меня нет. Как христианин я отрицательно отношусь к эвтаназии. А как врач, я знаю, что мучения, если это боль, можно умалить и в достаточной степени с помощью современных препаратов. Существуют мощные обезболивающие.Я консультировался с врачами из онкоцентра в Москве. Мне ясно ответили, что могут решить задачу любой сложности, если это касается обезболивания. Другой момент определяется скорее мучением родственников или близких людей, когда больной находится в коме и может пребывать в таком состоянии очень долго. Но в таком случае родственники или близкие выносят некий приговор, от которого пострадают сами. А формулировка «в исключительных случаях» фальшива. Критериев исключительности нет.

Товарищам по несчастью хочу сказать, что крест нам дается по силам. Надо искать опоры в поддержке как можно большего количества людей. Самое хорошее ощущение дает то, что множество моих друзей, поклонников моего скромного творчества обращаются к силам Небесным с просьбой о помощи мне. Также необходимо ежедневное чтение молитв за здравие и обязательно надо благодарить Спасителя за все, что он делает для нас. Наши страдания переносим не только мы, поверьте. Сказано ведь давным-давно, что ни единый волос не упадет с нашей головы без воли Божьей. Я не религиозный фанатик, я трезвый и здравомыслящий человек. И могу с уверенностью сказать, что чтение молитв, посещение церкви, регулярные исповеди и причастия облегчают мою ношу. А она, к сожалению, достаточно тяжела.


Cторонники убийства больных полагают, что таким образом окажут им милосердие. Однако, милосердие милосердию рознь…

Подготовили Леонид ВИНОГРАДОВ, Алиса ОРЛОВА

PS. Поднимая эту тему, мы надеялись на общественный резонанс. Тем важнее для нас было получить отзыв Президента Российского общества патологоанатомов Льва КАКТУРСКОГО, при опросе ответившего, что в исключительных случаях теоретически находит допустимой эвтаназию, но убежден, что в настоящее время в России принимать такой закон ни в коем случае нельзя, так как это неизбежно приведет к массовым врачебным преступлениям. В своем отзыве (см. внизу под статьей) Лев Владимирович пишет: «Прочитав представленную информацию и ещё раз глубоко осмыслив важность обсуждаемой проблемы, прихожу к твёрдому убеждению: никто не может взять на себя ответственность прервать нить жизни, дарованной Создателем. Долг врачей избавить больного от страданий и мук, использовав для этого все имеющиеся средства современной медицины. Мы не можем осмысливать замысел Бога. Поэтому ставить вопрос об эвтаназии безнравственно. Я уже не говорю о том, сколько недобросовестных и преступных элементов воспользуются возможностью использовать закон об эвтаназии в своих преступных корыстных целях».
Приглашаем и других читателей высказывать в отзывах свое мнение об эвтаназии. Спаси Господи!

Редакция сайта

Мы просим подписаться на небольшой, но регулярный платеж в пользу нашего сайта. Милосердие.ru работает благодаря добровольным пожертвованиям наших читателей. На командировки, съемки, зарплаты редакторов, журналистов и техническую поддержку сайта нужны средства.

Для улучшения работы сайта мы используем куки! Что это значит?

Читайте наши новости в Телеграме

Подписаться