«Муж не выдержал жизни с больным человеком, это очень тяжело. Понять его могу. Простить пытаюсь»

Носители вируса иммунодефицита по-прежнему подвержены жестокой стигматизации в обществе. Неудивительно, что о своем диагнозе они предпочитают не говорить публично. Но сейчас мы расскажем две истории о тех, кому диагноз ВИЧ помог изменить жизнь.

Меня спасло рисование

Анастасия, 36 лет, общий стаж употребления психоактивных веществ (ПАВ) — около 5 лет.

— Я жила обычной, нормальной жизнью, пока не начались проблемы с наркотиками. Это и привело к ВИЧ. Употребление начиналось в юности как баловство — «расслабиться на выходных». Потом были девять лет затишья, за это время успела выйти замуж и родить двоих детей. Потом все возобновилось и растянулось на три года. В основном употребляла героин и опиаты в любом виде. Алкоголем я не увлекалась – противно, невкусно.

К счастью, дети здоровы, а последний брак распался два года назад. Муж не выдержал жизни с больным человеком, это очень тяжело; ведь психика больного отличается от психики здорового. Понять его могу. Простить пытаюсь.

До болезни работала женским парикмахером и работу свою очень любила; десять лет отстояла у кресла, пока позволяло здоровье. Когда мне пришлось бросить работу, так переживала, что если бы не нашла нового любимого дела, наверное, сорвалась бы в очередной раз или же сошла с ума. Но произошла встреча с рисованием.

Что было на моей первой картине? У мужа были фотоальбомы с фотографиями живой природы, я перелистывала эти альбомы, разглядывала картинки, пока не нашла свое. Это было что-то из пустынных пейзажей.

Так появилась первая картина – засохшее дерево за окном. Потом пошли дома;

дома любила рисовать всегда – и до своей бездомной жизни и во время нее. Люблю их рисовать, даже не знаю, как объяснить это с точки зрения психологии, нравится сам процесс рисования, построения.

А потом стало рождаться что-то совсем невероятное: чаши, бабочки. Все эти образы приходят сами, если, глядя на какую-то картинку, фотографию в интернете, меня  завораживает цветовое сочетание или игра цвета. Не скажу, что я художник-рисовальщик. Может быть, неплохой колорист, и это связано с моей основной профессией: сначала окрашивала женские волосы, а затем вот перешла на картон.

Если говорить о кошках, которых много на моих рисунках, наверное, я всегда ассоциировала себя с ними – такая  кошка, которая гуляет сама по себе. Независимая, свободолюбивая, не прислушивающаяся ни к чьему мнению. Поэтому, наверное, и моя жизнь есть следствие того, что жила всегда так, как хотела, в том числе совершая глупости и ошибки. Итог этой «кошачьей» свободы налицо: я ВИЧ-инфицирована уже около 10 лет.

Я умирала. Я не принимала терапию, и сейчас могу сказать, что это было большой ошибкой, когда я уперлась и решила, что проживу столько, сколько мне дано без лекарств.

Теперь, когда попадаю в поликлинику и с кем-то общаюсь в больнице, советую не затягивать с терапией. Очень прошу всех, кто имеет такую же проблему: не нужно бояться, не нужно затягивать, потому что качество жизни будет совсем другим.

Семь последних лет живу без наркотиков. Бог дал мне еще один шанс, я хорошо восстановилась, но понятие этого «хорошо» очень далеко от состояния здорового человека. Если бы начала АРВ-терапию раньше, вполне возможно могла бы еще работать, заниматься своей любимой профессией.

Не нужно бояться, читать всякие глупости в интернете о том, что АРВ-терапия – это химия, которая убивает организм, нужно все делать вовремя. Я – наглядный пример того, как человек сам себе сократил жизнь.

Поддержать службу паллиативной помощи ВИЧ-инфицированным можно на специальной странице, или отправив СМС на короткий номер 3434, например: «ВИЧ 300».

Я больше не хочу быть одиноким

Мурат, 40 лет, стаж употребления наркотиков около 20 лет.

Его родители умерли, когда он был маленьким, и с 15 лет он начал работать. Выучился на банщика-массажиста, работу свою полюбил. Но подсел на наркотики и потерял место. Жил в режиме: проснулся – нашел деньги – принял дозу, уснул.

В конце 1990-х заболел. Но организм так привык к жизни от дозы до дозы, что Мурат долгое время просто не замечал, что с ним не так.

Мы познакомились в день его выписки из стационара на Соколиной горе. За ним должны были с минуты на минуту приехать добровольцы службы «Милосердие». Из-за перелома шейки левого бедра Мурат передвигается медленно, на ходунках.

— В стационаре я уже не первый раз, но никогда не мог долечиться до конца. Очень помогли сестры милосердия (службы паллиативной помощи ВИЧ-инфицированным — прим. Ред.). Они не прошли равнодушно мимо, поддержали, обещали помочь с оформлением пенсии.

Я хотел бы и дальше сотрудничать с ними. Здесь я увидел и понял, что люди могут относиться ко мне по-доброму, даже с уважением;

сестры говорят, что с таким заболеванием можно жить дальше. Это не смертельно. Без таких их слов и помощи было бы очень тяжело.

Сейчас вот пойду на реабилитацию. Больше не хочу употреблять – у меня и так вся жизнь загублена.  Когда остаешься в одиночестве и не знаешь, чем занять себя, первое что приходит на ум, — это пойти и взять наркотик. Забыться. Где-нибудь спрятаться. И плевать на следующий день. А когда приходишь в сознание, понимаешь, что стало только хуже.

Думаю, что реабилитационный центр для меня – это единственная возможность выскочить. Мой шанс. Я больше не хочу чувствовать себя одиноким и брошенным, ведь самое страшное — это когда ты один.
Я потерял контакт с семьей, с дочерью, с которой не виделся 7 лет. У меня есть родная сестра, с которой мы тоже долго не общались.

А после реабилитации я хочу вернуться к семье, к жене и дочке. Может быть, меня примут.

Очень хочу опять стать, как все люди. Ведь многие до сих пор считают, что раз ВИЧ-инфицированный, или  наркоман, значит, человек опасный, непригодный для жизни.

Сейчас за мной приедут волонтеры, и мы поедем в паспортный стол. Мне помогли оплатить квитанцию и  пошлину, помогут восстановить документы. С паспортом на руках я смогу встать на учет в поликлинике по месту жительства и начать прием терапии. Надеюсь не подвести сестер, старавшихся ради меня.

1 декабря отмечается Всемирный день борьбы со СПИДом. СПИД — синдром приобретенного иммунодефицита – это последняя стадия заболевания, которое развивается при инфицировании вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ).

В России к началу 2017 года было зарегистрировано 870 952 россиянина с диагнозом ВИЧ/СПИД. Это 0,59% от всего населения страны (146 804 372). По данным Роспотребнадзора, число новых выявленных случаев ВИЧ-инфицирования продолжает расти в среднем на 10% в год.

Служба паллиативной помощи ВИЧ-инфицированным – один из социальных проектов православной службы «Милосердие». Сестры милосердия и добровольцы помогают справиться с бедой пациентам крупнейшего в Москве инфекционного стационара – ИКБ №2 на Соколиной горе. Большинству из пациентов нет и сорока лет. Многие – с наркозависимостью. Сестры и волонтеры не только ухаживают за лежачими больными в терминальной стадии. Они помогают им восстановить документы, примириться с родными, поддерживают – и многие пациенты в результате понимают: ВИЧ – это не конец жизни.