Диме Веселкову 18 лет. Родился в деревне Игумново, а в семь Диминых лет семья перебралась в Буй, что в семи километрах. Мама работает в районной больнице, в операционном отделении, папа – на асфальтовом заводе. Но все летние каникулы мальчик проводил у бабушки в родовом доме.
– Сколько себя помню – всегда тянуло к истории города, деревни, а потом и рода, семьи. Сидели с бабушкой вечерами в нашем старом доме, я маленький вечно терзал ее – а как раньше жили, а на этом месте какой дом стоял? Слушая бабушкины рассказы о тех годах, я и заразился «краеведческой болезнью», как сказал наш буйский краевед, Вячеслав Николаевич Флеров.
Краеведческая болезнь
С Димой мы подружились летом 2025 года. Он приехал из Буя к нам в Галич на летний фотоинтенсив для подростков, где мы учили ребят работать с семейными архивами. Легкий в общении, эрудированный, Дима сразу очаровал всех. Он работал над историей своей бабушки, которая в молодости училась в Галиче в техникуме и, приезжая на поезде из Буя сдавать экзамены, ходила от вокзала на учебу по улице Свободы. И больше она в Галиче ничего и не видела, знала только этот маршрут. Дима создал прекрасный коллаж, эдакое роуд-муви о своей бабушке, в котором соединил историю, юмор и свое видение незнакомого ему Галича.
Мы с Димой стоим перед старым домом – его будущим музеем деревни Коренево.
Тут важно упомянуть, что родная деревня Дмитрия – Игумново – раньше делилась на две. И в той части, которая называлась Коренево (сейчас – улица Молодежная), и находится дом, который манил мальчишку с ранних лет. Дому больше 150 лет, с резными бахромчатыми наличниками, с узорами на фронтоне, внутри – оштукатуренные стены, лепнина на потолке, печи, кованые замки.
Весь он был облазан Димой и его друзьями, наизусть выучен каждый завиток на наличнике, каждая зазубрина на старых бревнах. Односельчане знали, что Дима всерьез увлекается стариной, и отдавали ему деревенские артефакты – кто швейку принесет, кто утюг старый, кто прялку или корчагу. Коллекция собранных парнем артефактов деревенской жизни росла, и тогда на общем сходе было решено – отдаем Диме под его будущий музей этот самый дом.
Дом, конечно же, оказался с историей. Его построили в начале прошлого века крестьяне Крыловы – Константин Александрович и его супруга Анастасия Федоровна. Семья жила в достатке, держала торговую лавку. Вскоре у них появилось трое детей: Иван, Александра и Даниил.
Судьбы детей сложились по-разному. Старший, Иван, женился на Александре Артамоновне, и у них родилась дочь Мария, которая впоследствии получила звание «лучшая птичница области». Сам Иван, по всей видимости, ушел на Первую мировую. Из его писем домой известно, что он служил в Архангельске, где было неспокойно: «Дорогая моя родня, у нас в Архангельске очень опасно жить, только нас и стращают взрывом».
Судьба младшего, Даниила, к сожалению, неизвестна. Но самая загадочная история жизни у средней дочери, Александры. После родителей ей достался дом. По воспоминаниям местных жителей, она была маленького роста, очень красивой, всегда нарядная, в пышных юбках и кофтах. За это ее прозвали Есёновна. С личной жизнью у нее не получилось, детей не было, жила одна на краю деревни, и со временем к ней стали приходить за помощью – заговаривать детские испуги, лечить больные зубы и суставы. Так за ней закрепилась слава деревенской колдуньи.
Она ушла из жизни в одиночестве в 1950-х годах. Дом купила семья из соседней деревни Жолобово, и когда новые хозяева перекладывали печь, они нашли клад из монет. Потом у дома сменилось много хозяев, а последняя жительница скончалась в 2006 году. С 2007 года дом стоял пустой и постепенно приходил в упадок.
Арт-объект
Дима с раннего детства дружит с Матвеем, правнуком той последней жительницы дома. Ребята с самого рождения жили рядом, друг напротив друга. Их бабушки дружили, ходили друг к другу на беседки, да и внуков брали. Прабабушка Матвея, Каюрова Нина Константиновна, 1928 года рождения, вышла замуж за кореневского парня, так и осталась в деревне. Видимо поэтому Дима чувствует некую преемственность, право быть в этом доме, возрождать его к жизни:
«В начале лета (2025 года) я залез на чердак дома – была гроза и настроение такое, лирическое что ли. Разгребал опять вещи, оставленные многочисленными прошлыми жильцами дома. Нашел старинные весы, икону, другие артефакты. И в этот момент ясно понял – дом погибает, его нужно спасать, сохранить как место притяжения и сосредоточения истории».
Дима не стал откладывать дело в долгий ящик – добро жителей получено, можно приступать.
Первое, что бросилось в глаза, – заросли вокруг дома. Начал с покоса: работал триммером, а затем – по старинке, косой, для полного погружения в атмосферу. Потом дошли руки до самого дома. Парень разгреб хлам, убрал кирпичи от развалившейся печки. Самым страшным казался ремонт пола, но крестный Димы привез досок, и все получилось. Со стен снял несколько слоев обоев, побелил стены. Заделал дыры в потолке и крыше, сам потолок тоже побелил. Печь и дверь выкрасил в красный. Чинил окна: подбивал рамы, красил, вставлял новые стекла. И в конце по мелочи: подметал, мыл, наводил порядок.
Дима с усилием открывает скрипучую дверь в старый дом, и мы заходим в будущий музей деревни Коренево. Дом и правда будто воспрял, да, он пока не топится, нужна помощь печника, но атмосфера уже живая. В горнице стоит заправленный ткацкий станок – кросна. Дима садится за него и начинает ткать: «Я начал летом, потихоньку продолжаю, когда есть время». На мое удивление «ведь заправить ткацкий станок – это отдельное умение!» – Дима просто потупил глаза: «Да все это есть в интернете… Я спрашивал у местных старожилов, но никто не помнит уже. Пришлось изучать самому. Справился».
Мы долго сидели в горнице, перебирали старые письма, фотографии. Слушать Диму одно удовольствие – богатая грамотная речь, огромный багаж знаний и за всем этим – великая любовь к родной деревне, к людям, к жизни.
– Душа болит за все старое, цепляют меня следы той жизни, – Дима словно читает мои мысли. – Пойдемте, кстати, покажу вам наш «арт-объект».
Дима обходит дом и указывает мне на одинокий куст то ли рябины, то ли акации. Большой, уже взрослый куст, который пророс сквозь выброшенный кем-то давно буфет-горку ручной работы. Так пророс, что остатки шкафчиков и дверец горки поднялись над землей и повисли на ветвях куста. Мы стоим и молча смотрим, как ветер колышет эти дверцы. Они скрипят и хлопают, превращая эту стихийную инсталляцию в перформанс о забвении, в иммерсивный спектакль о неудобной памяти.
– Знаете, так мне было жалко эту горку, с раннего детства смотрел на нее, как этот куст рос сквозь. А потом так получилось, что и этот старинный дом, за которым куст, стал для меня местом силы.
Вечера на качелях
Дима сокрушается: мало осталось коренных жителей деревни. Много приезжих – это и хорошо, и плохо. Тяжело представить, что испытывают старожилы, вспоминая старые времена. Многим было очень удивительно, что парню в 18 лет интересно их слушать, узнавать про их детство, юность и быт.
Свое знакомство с живыми свидетелями истории Дима начал в 13 лет. Познакомился сначала с Поздышевой Валентиной Васильевной. Когда-то она работала заведующей клубом и библиотекой. Маленькая, бодрая старушка, ей сейчас уже под 90, но до сих пор очень шустрая. Дима составляет ей компанию по вечерам. Едет из Буя – видит, гуляет с палочкой. Так и прогуливаются вдвоем, под истории про праздники, мероприятия, людей, про борьбу с неграмотностью.
Недавно ездил в соседнее Сусанино, к Царёвой Антонине Васильевне, 98 лет. Она давно уехала жить к дочери, и Дима ее не помнил – маленький был. Пришлось заново знакомиться, а оказалось, она-то Диму знала. Хоть и живет далеко от родной земли, а все новости знает.
Любимица Димы – Валентина Владимировна, или, как все ее ласково называют – «тё Валя», ей 90 лет. Последняя коренная жительница исторического Игумнова. Тяжело ходить, но козочку свою пасет и грядки полет. Диму она помнила совсем маленьким. А когда пришел к ней большим – даже не узнала. С ней у Димы вечера на качелях. Большие эти качели стояли раньше посреди поля, а сейчас у Диминого дяди на участке.
Только представьте – теплый летний вечер, светятся мошки в закатном солнце, трактор едет где-то за полем, а на качелях парень и старушка сидят, едва покачиваясь, и рассуждают о диалектах и старых словечках Буйского уезда.
– На самом деле я просто мечтаю о ровных стенах этого дома. О крепком срубе, не ушедшем в землю. О теплой, надежной, отреставрированной печи. О крепкой кровле. О стропилах, которые не сгниют в ближайшие 50 лет. Такие мечты у меня. Наполнить экспонатами и историями будущий музей – для меня не проблема. Водить по нему экскурсии могу бесконечно. Проблема – сохранить сам дом. Нужна помощь – печника, кровельщика, плотника, штукатуров.
Дима стоит у крыльца и смотрит на огромную поваленную липу. Упала недавно от ветра. Чудом не на дом.
