13 января 2026 года, вскоре после завершения новогодних каникул, стало известно о трагедии в Новокузнецке: в местном роддоме умерли сразу девять младенцев.
Сообщение запустило целый каскад событий: на новостных лентах, в телеграм-каналах и блогах стали появляться сообщения о проблемах в других роддомах по всей России.
География обширна: от Калининграда, где в 2025 году было возбуждено уголовное дело по факту гибели шестерых новорожденных в местном перинатальном центре, до Москвы, где история роддома № 27, врачи которого применяли запрещенные и калечащие приемы в родах, тянется до сих пор.
Так что же не так с роддомами в стране, которая основной своей целью ставит повышение рождаемости? Почему в них погибают или получают тяжелую инвалидность роженицы и их дети, а женщины массово жалуются не только на врачебные ошибки, но и хамство, некомпетентность персонала, антисанитарию?
Первый официальный комментарий по поводу гибели девяти новорожденных в роддоме № 1 г. Новокузнецка дал главный врач Виталий Херасков. 13 января, в день, когда появились первые новости о трагедии, он заявил телеканалу RT: «Отделение работало хорошо. Это стационар третьего уровня, самые тяжелые роженицы у нас. В прошлом году прекрасные показатели по младенческой летальности. Эта ситуация для нас не характерна. Разбираемся с ситуацией».
Вскоре после этого последовало заявление губернатора Кемеровской области Ильи Сердюка. «В Новокузнецкой городской клинической больнице № 1 организована проверка профильными ведомствами. Принял решение на период ее проведения отстранить от должности главного врача Виталия Хераскова и дал соответствующее поручение министру здравоохранения Кузбасса», — отметил глава региона на своей странице в соцсетях.
В тот же день, 13 января, к расследованию подключился Минздрав. Помощник министра Алексей Кузнецов заявил журналистам: «По поручению министра здравоохранения России Михаила Мурашко в Кемеровскую область для проверки работы службы родовспоможения направлена группа специалистов НМИЦ акушерства, гинекологии и перинатологии имени Кулакова и Санкт-Петербургского педиатрического университета».
Почти неделю приоритетной версией оставалась гибель детей от тяжелой инфекции (предполагали, что речь идет либо о внутриутробном инфицировании от матерей, либо о так называемой внутрибольничной инфекции). «Инфекционные риски существуют во всем мире, и полностью исключить их, к сожалению, невозможно, – в ходе круглого стола на тему «Семья в отделении реанимации новорожденных: право, роскошь или необходимость?» прокомментировала профессор, главный научный сотрудник ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр акушерства, гинекологии и перинатологии им. академика В.И. Кулакова» М3 РФ Елена Байбарина. – Но сегодня используются строгие стандартные операционные процедуры: стерилизация оборудования, специальные инкубаторы, системы вентиляции, регламентированные действия персонала при каждой манипуляции. Эти протоколы отрабатывались годами и являются обязательными для всех».
Однако сейчас эта версия, похоже, теряет силу. Глава комитета Госдумы по охране здоровья Сергей Леонов сообщил, что причиной смерти девяти младенцев в Новокузнецке стала не внутриутробная инфекция, о которой заявляли ранее. «Они были «тяжелые», и это их объединяло. Они находились в реанимации под постоянным круглосуточным наблюдением врачей. Умерли они от разных, так скажем, обстоятельств, и сейчас как раз проходят патологоанатомические исследования. Озвучить информацию предварительно пока невозможно», — говорит Сергей Леонов.
Корреспондент портала «Милосердие.ru» проанализировала самые громкие случаи и узнала у экспертов, что не так с системой родовспоможения в России.
Опасная иллюзия благополучия
«Сегодня мы сталкиваемся с ростом младенческой смертности в ряде регионов России – и это не локальные инциденты и не стечение обстоятельств. Это чрезвычайная ситуация федерального масштаба, требующая не замалчивания, а немедленного анализа причин и взвешенных системных решений», – говорит Александр Мохов, профессор, доктор юридических наук, в прошлом – акушер-гинеколог. Мохов вспоминает, как несколько десятков лет назад сам работал в родильном отделении региональной больницы. Признается, что это – огромная ответственность: «Как врач, я понимал: в родах в любую секунду может что-то пойти не так…».
Последние годы акушерская служба в России действительно считалась одной из самых устойчивых и эффективных. Повсеместно открывались перинатальные центры, обновляли оборудование. Неуклонно снижался самый важный в этой сфере показатель – младенческая смертность. По данным за 2025 год, она составляет около 3,6-4,1 случаев на 1000 живорожденных (не учитываются роды, при которых ребенок уже погиб внутриутробно. – Ред.) – в зависимости от источника и методики подсчета. Для сравнения, в 2013 году этот показатель в России колебался вокруг отметки 8-8,2 случаев, то есть был больше в два раза. Еще для сравнения, в развитых странах младенческая смертность составляет около 4-5 случаев на 1000 рождений.
Кажется, именно этот успех, подчеркивают эксперты, в итоге создал опасную иллюзию благополучия. Публично стали озвучиваться лишь те случаи, замалчивать которые уже не было никакой возможности.
Женщины годами жаловались на грубые нарушения при родах
На работу роддома № 1 города Новокузнецка (ГАУЗ «НГКБ № 1 им. Г. П. Курбатова») пациентки жаловались с 2018 года. Женщины постоянно рассказывали об антисанитарии в палатах, тараканах, хамстве персонала и грубых нарушениях при родах. Эти истории почему-то не стали поводом ни для масштабных проверок, ни для кадровых решений – до тех пор, пока не случилась массовая гибель младенцев.
В Калининграде трагедии с новорожденными в местном перинатальном центре (именно в нем работала печально известная неонатолог Элина Сушкевич) тянутся уже второй год. Осенью 2025 года было возбуждено уголовное дело с шестью потерпевшими – матерями, потерявшими детей или столкнувшимися с тяжелейшими родовыми травмами.
28-летняя Мария Веселова потеряла обеих дочерей при преждевременных родах: одна девочка умерла сразу, вторая прожила 26 дней. Сама женщина пережила массивное кровотечение и лишилась матки. Анжелика Румянцева родила доношенного сына Савелия – ребенок получил тяжелую травму головы, 44 дня находился в коме и умер. Экстренное кесарево сечение, по ее словам, так и не было проведено. Виктория Черноусова потеряла ребенка внутриутробно после того, как врачи разрешили ей «ходить до 42 недель» без дополнительных обследований. Еще в трех случаях речь идет о нанесении травм при рождении, асфиксии и гибели ребенка после повреждений в родах, которые начинались как естественные, но в итоге закончились кесаревым сечением: мальчик прожил в реанимации несколько месяцев и скончался.
Первым системно о калининградских трагедиях начал писать местный журналист Дмитрий Евсюткин. По его словам, проблема не в отдельных ошибках: «Это крупный перинатальный центр, куда поступают роженицы разного уровня сложности – от самых тяжелых до самых легких. Когда все проходит хорошо, можно сказать: «мы вам спасли ребенка». Но десятки мам, у которых все закончилось не так благополучно, предпочитают молчать. У меня есть голосовые сообщения, где женщины прямо просят не писать об их историях».
Дмитрий Евсюткин описывает, что происходило в калининградском перинатальном центре: отказы в кесаревом сечении, необоснованное применение акушерских щипцов, длительная стимуляция окситоцином, ненадлежащее наблюдение, нарушения гигиены, несвоевременная диагностика острых состояний.
Впрочем, подобное происходит не только на периферии, но и в столице. Громкое дело московского роддома № 27 при ГКБ им. С.И. Спасокукоцкого) (ныне закрыт. – Ред.) продолжается с 2019 года и еще не завершено. Когда-то он считался образцовым, и врачи гордились минимальным процентом проведенных кесаревых сечений как доказательством «профессионализма персонала».
На деле все обернулось уголовными делами против врачей, которых в мае 2025 года признали виновными по части 2 статьи 109 УК РФ («Причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей»). По версии следствия, работники роддома № 27 активно использовали запрещенный во всем мире прием Кристеллера – выдавливание ребенка путем нажатия на живот матери. Происходило это потому, что в погоне за статистикой врачи просто отказывали роженицам в кесареве, а затем, если роды шли не по сценарию, ребенок просто застревал в родовых путях. Выполнять операцию было уже поздно, и единственным выходом становился тот самый прием Кристеллера. В результате – тяжелые травмы новорожденных, инвалидность и гибель детей.
В отношении врача Елены Лещинской и главврача 27-го роддома Марины Сармосян судебное разбирательство пока продолжается.
Перинатальные центры: благая идея, которая обернулась катастрофой
В чем причина событий, подобных тем, что происходили в Калининграде и Москве? Роды проходят с осложнениями потому, что изменилась сама структура рождаемости. Первые роды у женщин происходят все позже, в среднем в 28–30 лет (а иногда и после 30), а это серьезно меняет медицинский профиль родов, объясняет профессор, доктор юридических наук, в прошлом – акушер-гинеколог Александр Мохов.
К этому возрасту у многих женщин уже есть хронические заболевания, гормональные нарушения, последствия перенесенных инфекций и абортов. Все это, как считает эксперт, повышает риски осложнений, преждевременных родов и тяжелых состояний у новорожденных.
В качестве ответа на такой вызов в России стали массово открываться так называемые перинатальные центры. Это крупные, хорошо оборудованные медицинские учреждения, которые были призваны аккумулировать у себя все передовые технологии, привлекать опытных врачей, проводить сложные обследования и наблюдать так называемые сложные случаи, с которыми не могли справиться врачи первого звена – акушеры-гинекологи в женских консультациях и роддомах небольших городов.
Идея благая. Но, увы, как часто бывает, что-то пошло не так.
Оптимизация роддомов стала огромной проблемой
С начала 2010-х годов в России идет процесс оптимизации родовспоможения. Закрываются малые родильные отделения, укрупняются стационары. Формально это объясняется экономической целесообразностью из-за снижения рождаемости.
По данным Росздравнадзора, за период с 2019-го – по середину 2024 года более 150 государственных медучреждений лишились лицензий на роды. Только в Москве и только за 2025 год прекратили свое существование крупнейшие и известнейшие роддома, например Центр планирования семьи и репродукции на Севастопольском проспекте. Аналогичные проблемы есть в подмосковном Павловском Посаде (закрыли единственный роддом), Протвино, Егорьевске. Закрываются роддома в Курганской и Свердловской областях, на Чукотке, в Кузбассе, Омской, Ростовской и других областях.
«Изначально это задумывалось как благая идея – упразднить морально устаревшие небольшие районные роддома и открыть большие современные перинатальные центры с пропускной способностью 80–120 родов в сутки. Но на практике во многом обернулось огромными проблемами», – объясняет Екатерина (имя изменено по просьбе героини. – Ред.), столичный акушер-гинеколог, которая работает в системе родовспоможения.
В Москве, например, семь роддомов закрыты, и открыто лишь два новых перинатальных центра (всего в городе их шесть). В результате – регулярные отказы в плановой госпитализации беременных в отделения патологии беременности из-за отсутствия мест. Раньше проблемные беременные могли провести на больничной койке недели до родов и длительный период после появления на свет ребенка, если это было необходимо. Сейчас все похоже на марафон – 3-4 дня, и на выписку.
Еще одна проблема – географическая удаленность. «Женщины с быстрыми или стремительными родами, повторнородящие реально рискуют просто не доехать вовремя до медицинской помощи. В Москве один новый перинатальный центр находится у МКАД, второй – уже за МКАД», – объясняет Екатерина. В регионах все еще хуже: ехать предстоит за 100–120 километров.
Непросто в крупных перинатальных центрах приходится не только пациентам, но и медикам: «60–80 родов в сутки обслуживает то же количество дежурного персонала, что и в небольшом районном роддоме, – продолжает Екатерина. – У врачей и акушерок физически нет времени уделить должного внимания каждой женщине. Риск упустить осложнения резко возрастает».
Результат мы уже наблюдаем на примере Новокузнецка и Калининграда: в обоих случаях речь шла о перинатальных центрах, именно такой статус имели оба проблемных роддома.
На врачей тоже давят
Когда происходит трагедия, первые вопросы закономерно появляются к врачам: куда смотрели, почему не доглядели, упустили и т.д.? Но с кадрами в сфере родовспоможения, оказывается, в России также огромная проблема.
Врачей и акушерок не хватает, в госсекторе огромный дефицит кадров в рамках этих специальностей, и он лишь продолжает нарастать. Акушеры-гинекологи уходят в коммерцию, в репродуктивные технологии (ЭКО, лечение бесплодия), в частные клиники. Региональные роддома остаются без опытных специалистов. В ответ система расширяет полномочия фельдшеров и медсестер – шаг, который сам по себе говорит о глубине кризиса.
При этом на врачей оказывается системное и очень сильное давление. Как мы знаем из дела Элины Сушкевич и Елены Белой, есть негласные показатели, которые идут в общий зачет региона и могут даже стать показателем эффективности губернатора. Отсюда – огромное поле для манипуляций со статистикой младенческой смертности, необоснованные страхи медиков и в результате – решения, принятые не исходя из пользы для матери и ребенка, а основанные на совершенно иных мотивах.
Еще один бич российской системы родовспоможения – бездумная погоня за естественными родами, которая часто оборачивается трагедиями. «Есть определенный процент кесаревых сечений, спущенный сверху, превышать который не рекомендовано. За каждое кесарево с врача, заведующего отделением и главврача спросят: почему не дали женщине родить самой», – объясняет акушер-гинеколог Екатерина.
Она подчеркивает, что изначально положительная идея бороться с необоснованными вмешательствами в родах привела к другой крайности. Даже тем женщинам, которым в процессе родов может потребоваться кесарево, врачи пытаются дать родить самим. Между тем, кесарево сечение должно выполняться своевременно: после того как головка плода вошла в малый таз, возможности безопасного оперативного вмешательства резко ограничены – наступает точка невозврата. Многие трагедии возникают именно из-за позднего принятия решений.
«В итоге мы получили каскад вмешательств – от индукции и стимуляции родов до вакуума, акушерских щипцов и приема Кристеллера – под лозунгом «лучше рожать естественно», – заключает эксперт.
Остался работать только один роддом
В ходе расследования происшествия в Новокузнецке было установлено, что сотрудниками ГАУЗ «НГКБ № 1 им. Г. П. Курбатова», который в новостях для простоты и ясности называют тем самым роддомом №1, были допущены грубые нарушения санитарного законодательства и требований безопасности при оказании медицинской помощи.
В период с 1 декабря по 11 января в отделении реанимации и интенсивной терапии роддома находились 32 новорожденных, 17 из них – в крайне тяжелом состоянии. Девять малышей в результате погибли. Согласно предварительным данным, все умершие дети страдали от внутриутробной или неонатальной инфекции. Однако выводы это предварительные, пролить свет на происходящее помогут экспертизы, которые сейчас идут полным ходом.
По факту массовой смерти новорожденных возбуждено уголовное дело. Главврач роддома Виталий Херасков отстранен от должности и отправлен под домашний арест, заведующему отделением реанимации Алексею Эмиху избрана мера пресечения в виде запрета определенных действий. Им грозит до семи лет лишения свободы. Своей вины медики не признали.
Между тем суд приостановил работу роддома № 1 в Новокузнецке на 90 дней. На город с населением более полумиллиона человек остался работать только один акушерский стационар.
Коллажи Дмитрия ПЕТРОВА
