Чем наполнена память после того, как умирают родители?

В первое время после похорон я приходила на Литургию – и как будто держала маму за руку, как девочку. И мы стояли с ней вместе перед Богом

Уже несколько лет как нет мамы. Березовую рощу скосила буря. Но где-то в вечности все это осталось

Сначала чувствуешь только боль. Еще вину. Особенно если смерть неожиданная, болезнь стремительная.

Моя мама перешла из бытия в небытие за месяц. Инфаркт, скорая, две недели в реанимации, а после реанимации – две недели дома.

Мы, дурачки, тогда не поняли: как это из реанимации – сразу домой, а не в палату? Разве так бывает? Мозг полностью блокировал некоторые мысли и страшные слова. Нет, нет, не знаем, не про нас, с мамой такого не будет, все будет хорошо. И все друзья так говорят. Вот и врачи по телефону сказали, что «состояние стабильное». Нет, не так? «Стабильно тяжелое»? Но ведь главное – стабильное!

В реанимацию нас не пускали: в больнице тогда был карантин по гриппу. Последний раз в жизни я говорила с мамой за день до того, как ее увезли. Ее прооперировали – и две недели мы не могли ее увидеть и услышать, только звонили в реанимацию. А через две недели я приехала из Москвы забирать маму. Она была в полусидячем положении, с кучей трубок, и не открывала глаза. Я стала звать, кричать: «Мама, мамочка!!!» Но глаза так и не открылись.

Так ее и выписали, с частью трубок, без сознания. И мы устроили в квартире настоящий полевой госпиталь, который проработал ровно две недели.

Боль и вина. Мы сделали не все и не так. Нельзя было соглашаться на эту безумную выписку, надо было жаловаться! И зря мы отменили ей те уколы, всё могло бы быть по-другому. А в те последние дни – почему, почему я не сидела и не гладила ее руки, когда оставалось время? Или гладила?.. От недосыпа все смешалось, отдыхали мы только когда выходили в аптеку.

Очень много вины. И много боли.

В первое время после похорон я приходила на Литургию – и как будто держала маму за руку. Сама она в церковь практически не ходила, а так вот – я ее приводила.

Тогда еще я помнила мамины руки, кожей помнила. Я чувствовала, что держу маму за руку, как девочку, и мы стоим с ней вместе перед Богом.

Но потом, дней через сорок, а то и раньше, это ощущение ушло. Как будто истаяла мамина рука в моей руке. И пришла тоска от невозможности физически обнять, увидеть, услышать голос в телефонной трубке, всегда обеспокоенный: «Доченька, ну как вы там, родненькие?..»

Потом пришла апатия. Зачем вообще это все? Зачем суетиться, растить детей, выбирать платья, читать книги, строить какие-то отношения? Смерть придет и все заберет, перечеркнет, уничтожит. Все зря. Это была не «мамина смерть», а вообще – смерть. Она заползла и стала хозяйничать в жизни. И дыра в сердце разрасталась.

Но постепенно, незаметно в душе происходит работа. Происходит как будто без твоего участия. Дыра затягивается, а боль, вина, горе переплавляются в любовь, любовь, любовь.

Спустя 30 лет. Сил у мамы становилось все меньше, любви – все больше

Приходит Бог и говорит: вот твоя мама, вот ваша любовь. Что ты плачешь?

И в какой-то момент ты начинаешь чувствовать, что мама радуется твоему новому платью, успехам внучки, твоей радости.

Постепенно после маминой смерти память наполняется – жизнью. И мама там сразу – вся: и из твоего детства, и в последние годы.

Там, в памяти, уже не только то, над чем плачешь, но и то, за что благодаришь, чем восхищаешься, чему улыбаешься.

Например, то, как мама с моим старшим братом (ему тогда было лет девять) несли с базара селедку, сочиняя про нее стишки. И как дома их рассказывали, захлебываясь от смеха: «Была ивася – и кончилась вся». А я ужасно завидовала, что все было без меня.

Как мама долго припоминала нам с братом свой позор, когда для школьной стенгазеты к 8 марта я принесла мамино фото. Мы выбрали его с братом: мама с вязанием, в домашнем халате, нога на ногу, заразительно смеется. Рядом на стенгазете были снимки из фотоателье: нарядные мамы в бусах. Конечно же, наша мама была там самая красивая.

Как брат приходил уже из университета и кричал с порога: «Пришел я! И есть хочу!» И мама, грея ужин, кричала в ответ: «Мойте руки оба! Кладу две порции!»

Как она, узнав о моих больших ошибках, ни словом не попрекнула. Не лезла в душу, не расспрашивала, не возмущалась: «Ну как же ты могла?!» Она тогда сказала: «Доченька, мы справимся. Мы тебе поможем».

Многое понимаешь про маму только когда сам становишься родителем

И как потом, много лет спустя, она приехала ко мне за 800 км, узнав накануне, что я больна и мне срочно нужно в больницу, а с маленькой дочкой в тот момент остаться было некому. «Мама, как хорошо, что были билеты на поезд», – сказала я. «Да что ты, доченька! Да если б их не было, я бы пешком по шпалам дошла! Всю ночь бы шла – и дошла».

Проходит время – и постепенно внутри себя ты добираешься до неоднозначных тем и болезненных точек в отношениях.

Раньше думать их было «нельзя», чтобы ничем не затемнить память о маме. Но в какой-то момент оказывается, что можно примириться за все, в чем мы обе были неправы. И мама распахивает тебе объятия, как бывало при жизни, когда она говорила: «Доченька, прости, я из-за таблеток такая раздражительная. Накричу – а потом сама переживаю».

Удивительное чувство, что примирение после маминой смерти – именно взаимное. Что ваши отношения продолжаются и достигают глубины и высоты, которых совсем не было при жизни.

«Возьми меня в пламя и выжги пустую породу», – поется в одной песне.

Пламенем смерти выжигается «пустая порода» отношений. Остается ценное, бесценное: личность человека, который дал тебе жизнь, и ваша любовь друг к другу.

Нет, мы не идеализируем наших родителей, мы видим близкого человека целиком, со всеми его слабостями и недостатками. Но слабости эти становятся такими неважными, случайными.

Мне кажется, что наше отношение к умершим близким очень похоже на то, как к нам относится Бог, если позволено такое сравнение. В этом отношении много понимания, принятия, прощения и любви.

Фото из семейного альбома. Коллажи Дмитрия Петрова

Мы просим подписаться на небольшой, но регулярный платеж в пользу нашего сайта. Милосердие.ru работает благодаря добровольным пожертвованиям наших читателей. На командировки, съемки, зарплаты редакторов, журналистов и техническую поддержку сайта нужны средства.