В начале осени при Президенте Российской Федерации появилась новая должность Уполномоченного по правам ребенка в Российской Федерации. Предлагаем вашему вниманию расшифровку эфира программы «Диалог» на телеканале «Вести-24». В студии наш колумнист Иван Семенов и Уполномоченный по правам ребенка при Президенте РФ Алексей Головань.
- Вот в связи с этим хочу задать вам сразу два главных русских вопроса: кто виноват и что делать, Алексей Иванович? - Ну, я, наверное, скажу, что необходимо действительно ратифицировать Гаагскую конвенцию, которая затрагивает вопросы похищения детей, эта конвенция 80-го года, и она ратифицирована огромным числом государств мира. - Вы будете предлагать Госдуме рассмотреть этот вопрос? - Да, я буду предлагать, потому что с моей точки зрения ратификация этой конвенции - она отчасти урегулирует вот эти споры и сделает так, что Россия войдет в единое правовое пространство по решению этих споров с Францией, с Финляндией, ну, практически со всеми европейскими государствами. И до тех пор, пока мы находимся вне вот этого общего правового поля, в России те решения суда, которые принимаются в европейских государствах по этим категориям дел, не будут приниматься, а в тех европейских государствах не будут приниматься во внимание решения судов России. И вот это будет идти бесконечное количество дел, действительно, сейчас в Европе каждый пятый брак является смешанным, и поэтому раз мы, в общем-то, так стремимся в Европу, это процесс такой неизбежный, мы должны, в общем-то, жить там по тем правилам, которые приняли для себя европейские государства. И возможно имеет смысл нашим ведомствам, связанным с внешнеэкономическими проблемами, силовым ведомствам более активно тоже себя вести по этим спорам, этим делам. Потому что решение поставить вопрос перед Финляндией о выдаче гражданина, который вот так себя вел по отношению к своему ребенку, по отношению к нашей гражданке, оно вот, мне кажется, было принято с некоторым запозданием все-таки, если б мы действовали несколько более активно, с опережением, может быть не было бы вот этого решения суда Финляндии. - Вот эта проблема – она является частным случаем некоторого более широкого круга проблем – где границы полномочий родителей по отношению к своим детям, что родители вообще могут делать по отношению к детям, а что нет. Например, Россия, опять же, очень многонациональная страна, страна, где есть несколько крупных традиционных конфессий, да? Закон запрещает вовлекать детей в религиозную деятельность. Тем не менее, понятно, что православные водят своих детей в церковь, да? Вот, например, мальчик стал алтарником в храме – это вовлечение в религиозную деятельность или нет? Или, например, какие-то операции известные, которые делают приверженцы других религий своим детям – это вовлечение в религиозную деятельность или нет? Если ребенок вырастает и не хочет быть, например, мусульманином, а ему эта операция уже сделана, - это нарушение его прав или нет? Как вот с этим комплексом сложных вопросов вы будете разбираться? - Ну, есть общий подход мировой, и он закреплен в нашем Семейном кодексе и в Конституции Российской Федерации, что вопросы образования, вопросы лечения, вопросы вероисповедания детей, в общем-то, избираются их родителями. Если между родителями есть спор, допустим, по вопросам, какую религию должен исповедовать их ребенок, они должны решать этот вопрос либо путем переговоров, либо с участием органов опеки, а если соглашение не достигнуто, то в суде. Если же родители, в общем-то, выбрали для ребенка какую-то религию, которую они сами исповедывают, то ребенок может отказаться, насколько это возможно, только в тот момент, когда он достигнет совершеннолетия, когда он будет совершать самостоятельные поступки, он, в общем-то, может отказаться от проповедования той или иной религии. То есть, здесь по-другому никакого пути нет.  Иван ЭГГИНК (1787–1867), «Великий князь Владимир выбирает веру». Выбор религии, как и выбор алфавита, — ответственное дело. Выбор алфавита. Родители выбирают для ребенка школу и главное, чтобы выбор родителей, их поступки не причиняли вред ребенку - Но получается, что все-таки то законодательное утверждение, что вовлечение детей в религиозную деятельность запрещается, должно быть некоторым образом скорректировано тоже, потому что не очень понятно, что значит вовлечение. Вот еще раз говорю: в православном храме мальчик начал прислуживать в алтаре, он надевает стихарь, по сути дела становится младшим священнослужителем, получается, он нарушает закон – этот священник и его родители? - Нет, ну дело в том, что если вот эта деятельность не связана с каким-то физическим трудом, если она не связана с какими-то нагрузками на ребенка, которые он не может переносить, то это выбор родителей. Мы же можем сказать, что родители выбрали для ребенка какую-то школу, а вот нам кажется с вами, мы оцениваем и говорим: вообще это тяжелая школа, и для ребенка будет дополнительная нагрузка, - но это выбор родителей. Они вот определились, допустим, что ребенок будет учиться в какой-то элитной школе или платной школе, где занятия начинаются с утра и кончаются ближе к вечеру, поэтому это все равно выбор родителей, самое главное, чтобы выбор родителей, их поступки не причиняли вред ребенку – не причиняли вред его здоровью, его развитию, там, нравственному, духовному и так далее. Поэтому на самом деле, если мальчик прислуживает в храме, и это не наносит какой-то ущерб его развитию, его здоровью, то, наверное, это, в общем-то, допустимо. - Надо найти грань. Свидетель Иеговы отказывается от переливания крови своему ребенку, он наносит ущерб здоровью ребенка. -В данном случае это, безусловно, нарушение прав… -А я как православный человек не даю своим детям кушать молочного в Великий пост. Это наносит вред его здоровью? - Безусловно, грань очень тонкая и здесь… - Кто ее будет определять? - Безусловно, это должны определять родители, и если родители что-то делают не так, то им должны в этом плане подкорректировать их поведение органы опеки, а при необходимости и суд. Вот, например, у нас бывают сюжеты, когда родители в силу своих каких-то религиозных убеждений отказываются от того, чтобы ребенку была совершена операция. Я считаю, что действующее законодательство ни в коем случае не мешает предъявить к этим родителям иск, оперативно его рассмотреть, о том, чтобы провести вот эту операцию, потому что это соответствует медицинским показаниям. А когда все наблюдают за этой ситуацией пассивно, начинают уговаривать родителей, которых, очевидно, уговаривать бесполезно, они не отступятся от своих убеждений, то в данном случае все, кто тянут время – специалисты, персонал больницы, органы опеки, прокуратура, - они нарушают, они тоже втягиваются в процесс нарушения прав ребенка. - Мы уже неоднократно с вами упомянули органы опеки в этой беседе. Год назад вступил в силу новый Закон об опеке и попечительстве. Как вы оцениваете его год действия, вообще, сам закон – нуждается ли он в каких-то корректировках, или, может быть, другие какие-то законы нуждаются в корректировке в связи с этим, вот, ваше мнение? - Знаете, дело в том, что институт опеки – один из самых распространенных институтов для категории детей, оставшихся без попечения родителей, и этот институт является таким традиционным для России, потому что большая часть детей, которые остаются без опеки и попечительства, становятся детьми-сиротами, - они передаются на воспитание в семьи граждан под опеку. Например, в Москве, допустим, можно сказать, что под опекой постоянно находятся около 9 тысяч детей, а при этом, допустим, в других формах семейного устройства количество детей значительно меньше, в разы меньше, поэтому это институт, на который, видимо, нужно сделать ставку, как на такую дальнейшую перспективную и традиционную форму семейного устройства. Однако юридически этот институт перешел в наше семейное законодательство из старого советского кодекса законов о браке и семье. И он уже, безусловно, не отвечал реалиям времени, был такой достаточно жесткий и не вписывался во многих случаях в нашу реальную жизнь. И вот тот закон об опеке и попечительстве, который был принят в прошлом году и вступил в силу с 1 сентября 2008 года, - он оживил этот институт, он сделал его более гибким. Например, появилась возможность передавать детей на предварительную опеку, появился такой институт, как договорная опека, как опека по завещанию и так далее. То есть, как раз был закрыт ряд случаев, с которыми я как уполномоченный по правам ребенка в Москве постоянно сталкивался. Приходит женщина и говорит: «Я онкологически больной человек, мне предстоит операция, и врачи говорят, что шансов практически никаких нет, операция должна произойти через два месяца. У меня есть две дочери, и у меня есть бизнес, вокруг которого в случае неудачного исхода операции будет много интересов со стороны родственников. И я бы оставила своих дочерей под опеку. И, соответственно, те имущественные проблемы, которые такие положительные, то есть наследство, я бы оставила совершенно конкретному человеку, который не является родственником детей, но которого девочки давно знают, который меня давно знает, которому я доверяю». Но без вот этого института завещательной опеки этот вопрос никак не решался… - Ну да, то есть завещать деньги можно было, а завещать детей нельзя… - И появлялись все равно родственники, которым может быть не так были нужны дети, как был нужен оставшийся бизнес вот этой женщины. Сейчас это возможно. Если эта соседка, которая помогала девочкам, - она не имела судимостей, знала детей и так далее, - она могла совершенно спокойно стать вот этим опекуном. Безусловно, как любой закон, Закон об опеке и попечительстве наверняка имеет какие-то издержки. И об этом, в общем-то, известно. Например, это проблема, связанная с неким ограничением расходования средств, которые предоставляются на содержание подопечных детей. Раньше таких ограничений по сути дела не было, они были достаточно такие разумные, сейчас эти ограничения возникли, и стоит вопрос о том, как это исправить. Есть разговоры о том, что этот закон якобы практически закрыл развитие патроната в стране. - Простите, пожалуйста, что я вас перебью. Я хочу напомнить зрителям, мы с вами это помним, а они не очень помнят, что такое патронатный детский дом, как это устроено. Давайте посмотрим материалы и потом продолжим.
- Просто мы напомнили, что такое патронат. В новом законе действительно патронат как явление не упомянут, но вы считаете, что это не закрывает ему путь, да? - На самом деле, вы ошибаетесь, как раз патронат, патронатное воспитание - в Законе об опеке и попечительстве он упомянут. И он упомянут в контексте того, что есть так называемая договорная опека. И патронат отнесен… -А, вот договорная опека. Но слова патронат там я не видел в законе… -В Законе об опеке есть слово патронат, патронатные воспитатели – это все есть. Просто там есть несколько случаев, которые относятся к договорной опеке, например, приемная семья, - так же, как патронат, это относится к договорной опеке. И поэтому, в общем-то, я считаю, что в том виде, в каком закон принят, это не мешает развитию патронатного воспитания, потому что у патронатного воспитания, у патронатной семьи есть два основных преимущества перед другими формами семейного устройства: это предварительная подготовка патронатных родителей к тому, что они должны делать, когда к ним будет передан на воспитание ребенок, и второе – это сопровождение патронатной семьи, о чем как раз говорилось в данном материале. И действующее законодательство по сути дела не мешает патронатным родителям заключать договор с уполномоченной службой – это могут быть органы опеки, это может быть сиротское учреждение, это может быть вообще какая-то негосударственная организация. - Ну вот патронатный детский дом – он может по-прежнему существовать? - Конечно. Он и существует. Более того, я могу сказать, что вот 19-й детский дом сейчас имеет, например, в Москве статус Центра патронатного воспитания. То есть, из исключительно детского дома, каким он был раньше, он перерос в общегородской Центр. Поэтому, просто может быть, мы ушли от некоторой формы патроната, как он был раньше по прежнему законодательству, до принятия Закона об опеке, но появилась некая новая реальность. И эта новая реальность не препятствует развитию патроната. Просто нельзя говорить, что вот мы будем жить только по старым нормам, а вот новые нормы мы не принимаем и, соответственно, ничего для того, чтобы вписаться в новую жизнь, мы делать не будем. Это тоже, согласитесь, не отвечает нормальному процессу. Сейчас вот Министерством образования РФ предлагается изменение Закона о социальном обслуживании населения – как раз тоже в развитии вот этих аспектов патроната. А вообще, я считаю, что вот эти две сильные стороны патроната – подготовку замещающих родителей и потом сопровождение – необходимо распространить на все другие формы семейного устройства. - Но как усыновление, нельзя же… -Почему, мы можем готовить родителей… - Готовить, но потом же есть тайна усыновления, нельзя же их так сопровождать. - Мы можем предложить, по крайней мере, и те, кому это будет интересно, могут услугами психологов, педагогов воспользоваться. Но мы при всем при том должны понимать следующее: что вот за много лет работы того же 19-го детского дома – просто нужно быть объективным и смотреть на некие вещи – было передано на воспитание в семью двести с хвостиком детей. Ну, это достаточно неплохо, это хорошо, но за это время в семьи под опеку было передано несколько сотен детей, то есть несколько тысяч, я бы сказал, детей в Москве только. Поэтому даже если мы в Законе об опеке и попечительстве слово «патронат» пропишем еще и аршинными буквами – это не изменит ситуацию, все равно патронат будет одной ИЗ форм семейного устройства, причем, надо сказать, не самой распространенной. Я вот повторяю, что надо лучшие стороны патроната, самые сильные стороны патроната распространять на другие формы семейного устройства. - Алексей Иванович, вы вот два месяца уже всероссийский детский омбудсмен. Что вам кажется наиболее вопиющим из того, что вы наблюдаете сейчас. - Ну, что мне и казалось до назначения на мою должность нынешнюю, то и кажется сейчас: это вопрос, связанный с насилием в отношении детей, это защита прав детей-сирот и выпускников детских домов, это вопросы, связанные с таким массовым распространением проблем, связанных с педофилией и детской порнографией, что, безусловно, очень страшно, и это вопросы, связанные с детской наркоманией, с детским алкоголизмом. И как раз эти вопросы находятся в фокусе нашего внимания. Мы сейчас изучаем то, как на них можно повлиять системно, путем изменения законодательства, путем принятия некоторых программ на федеральном уровне, как помогать регионам в решении этих вопросов. И, безусловно, мы сейчас очень активно будем заниматься некоторыми такими важными документами национального и международного уровня, которые необходимы для России, прежде всего, идет речь о разработке и принятии национального плана действий в интересах детей, это документ, который должен быть обязательно принят у нас в стране, исходя из наших международных обязательств… - Это будет какой-то законодательный акт? - Я надеюсь, что это будет документ, который будет утвержден Указом Президента. У нас уже была такая практика, у нас был первый и пока последний национальный план, который в 1995 году был утвержден Указом Президента Ельцина, и он был рассчитан до 2000-го года. С 2000-го года до настоящего времени у нас нет национального плана действий, то есть, у нас нет как бы явно выраженной государственной политики в отношении детей. И мне представляется очень важным присоединение России к ряду международных договоров, вот мы говорили о Гаагской конвенции, касающейся вопросов похищения детей и, безусловно, это Европейская конвенция, связанная с сексуальными злоупотреблениями в отношении детей, и факультативный протокол Конвенции ООН о правах ребенка, который касается торговли детьми, детской проституции, детской порнографии. Вот факультативный протокол – он был принят Генеральной Ассамблеей ООН в 2000 году, он ратифицирован практически всеми государствами мира, - к сожалению, он не только не ратифицирован, он даже не подписан РФ. - То есть, получается, начинать надо с самого страшного; то, что выглядит страшнее всего, с этого и надо начинать? - Конечно, потому что проблем в сфере детства достаточно много, и понятно, что у нас ограниченные возможности и по времени, и по ресурсам, и мы, поэтому, в общем-то, будем концентрироваться на наиболее таких злободневных вопросах, наиболее таких злободневных темах. Но это не означает, что мы не будем заниматься другими какими-то вопросами, например, частными вопросами граждан, которые могут касаться абсолютно любых тем нарушения прав детей в области образования, в области социальной защиты и так далее. - Спасибо большое, Алексей Иванович. Мы вели диалог с Уполномоченным по правам ребенка при Президенте РФ Алексеем Голованем. До свидания. Благодарим за помощь в расшифровке Юлию КАЗНОВСКУЮ Дата публикации: 16.11.2009 Код для размещения ссылки на данный материал:Как будет выглядеть ссылка:  | ||||
Тэги:Алексей Головань | ||||
Ваша оценка | ||||
Отзывы:Natalia () - 20.01.2010 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
